Впервые Нобелевская премия по экономике присуждена женщине, и к тому же не экономисту.

 

По мнению скептиков, экономическая теория не является полноценной наукой. Дескать, она не является фундаментальной дисциплиной, а значит, Нобелевской премии не заслуживает. Да и кризис — не лучшее время для чествования экономистов. Но Шведская королевская академия наук совместно с государственным банком этого скандинавского королевства нашла соломоново решение. Спустя год после начала кризиса Нобелевский комитет присудил премию по экономике ученым, которые задолго до начала финансового кризиса начали искать пути безкризисного развития общества. На нобелевский олимп, уверенно тесня «традиционалистов», восходит загадочная леди — альтернативная экономика, возникшая на стыке наук. Найдет ли она адептов в мире, едва очнувшемся от экономических потрясений, — это уже другой вопрос.Нобелиатка

Этот год — урожайный для ученых жен: сразу пять представительниц прекрасного пола стали нобелиатками. Такого в одночасье и не припомнить — абсолютный рекорд. И впервые женщина получила Нобелевскую премию по экономике. Это семидесятишестилетняя американка Элинор Остром.

«Моей первой реакцией были огромное-огромное удивление и благодарность… Быть избранной на эту награду — большая честь, и я до сих пор нахожусь немного в шоке», — приводит шведское агентство Т.Т слова лауреатки. И в самом деле, выбор Нобелевским комитетом Остром для большинства экспертов стал откровенной сенсацией. Любопытны ремарки к ее биографии, появившиеся в парижских изданиях: «Труды по-французски не издавались». Даже американец Пол Кругман, экономический лауреат прошлого года, признался, что ранее ничего не слышал об Элинор Остром. Зато на ее работы часто ссылается гуру футурологии и политологии Фрэнсис Фукуяма. Да это и понятно: Элинор Остром не принадлежит к миру экономистов, она — человек из иного теста.

Родом новая лауреатка из Лос-Анджелеса. Ее детство прошло на маленьком хозяйстве при доме родителей, где мать высаживала фрукты и овощи в годы Великой депрессии. Именно тогда, возделывая грядки и поливая саженцы, Элинор усвоила непреложную истину: помимо главного божьего дара — жизни, самыми ценными вещами для человека являются земля и вода.

Любопытная закономерность: нобелевские премии обычно вручаются за исследования, путь к которым был начат в студенческие годы. Элинор стала заниматься социологическими и экономическими аспектами экологии тогда, когда термин этот еще не вошел в научный оборот. Она поступила на факультет политических наук в Калифорнийском университете и была в послевоенное время одной из редких женщин в этом престижном вузе, которая получила в 1954 году диплом бакалавра с отличием.

Работая сначала в Бостоне и в Калифорнии, а потом и в университете Индианы, Элинор Остром создала вместе с мужем Винсентом лабораторию под названием Мастерская политической теории и политического анализа. Ее увлекла парадоксальная, на первый взгляд, идея «спонтанной организации общества». Распространенная точка зрения о том, что общественная собственность должна либо управляться централизованно, либо быть приватизирована — это не для Остром. Ее многочисленные исследования нашли отражение в опубликованной в 1990 году фундаментальной работе «Управление обществом: эволюция институтов коллективных действий». В трактовке Остром, спасение мировой экономики не в ее глобализации и не в обожествлении частного предпринимательства, а в экспансии разных модификаций коллективных сообществ — от коммун и деревень до маленьких городков и кооперативов. Именно они являются наиболее эффективными и бесконфликтными субъектами хозяйствования.

Что это, научная альтернатива всевластию государства? Скорее, это попытка проследить закономерности структурирования общества с самого низа, то есть основания социальной пирамиды. «Когда люди верят, что другие, включая власть, ответят им взаимностью, они действуют крайне сплоченно, — считает Остром. Когда веры нет, то вне зависимости от того, какая угроза нависает над обществом, люди не будут кооперироваться до тех пор, пока непосредственно не окажутся под прицелом автомата». Curriculum vitae, официальная биография новой нобелиатки, с которой удалось ознакомиться «Итогам», занимает почти сорок страниц. Поражает многосторонняя деятельность этой невероятно энергичной женщины. Она и магистр искусств, и доктор философии, и президент Ассоциации общественного выбора — международной научной организации, объединяющей экономистов, социологов и политологов. Кроме того, Элинор Остром — лауреат Премии Фрэнка Сейдмана, присуждаемой специальным комитетом американских ученых экономисту, внесшему вклад в политическую экономию, приведший к улучшению благосостояния человечества. И еще массы других премий, почетных дипломов и званий.

Вот такая у Остром «экономика с человеческим лицом», которая, по ее мнению, не только эффективна сама по себе, но еще и позволяет защитить природу, сохранить для потомков экологический баланс. Словом, прощай, чистая и сухая наука с ее биржевыми графиками и культом монетаризма. Здравствуй, наука многодисциплинарная, социальная и гуманитарная.

Экономика с человеческим лицом

Решение присудить премию Остром симптоматичное. Чтобы подчеркнуть свой принципиальный настрой, Нобелевский комитет, как говорится, забил гвоздь по шляпку и объявил своим вторым лауреатом по экономике Оливера Уильямсона. Здесь удивительно не то, что награжденным оказался еще один американец (премия по экономике — это вообще заповедное поле ученых из США: из 66 лауреатов 43 — американские нобелиаты), а то, что семидесятисемилетний профессор из Калифорнийского университета в Беркли отмечен тоже за анализ экономического управления. Главной его работой считается трактат «Корпоративный контроль и деловое поведение: исследование эффектов организационной формы предпринимательского поведения», опубликованный в 1970 году.

«Уильямсон — давний авторитет в дискуссии о регулировании финансовых рынков, — рассказывает профессор Брюссельского университета Антонио Эсташ, ранее много лет проработавший во Всемирном банке. Как и Элинор Остром, Оливер Уильямсон предлагает альтернативные формы существования экономики. «Рынок — это вовсе не наше все, — говорит он. — И у него есть границы». Получается, что у нас существуют институты общества, которые гораздо эффективнее рыночных механизмов регулируют отношения между людьми. Какие?

Уильямсон настаивает на том, что институтами управления могут стать отдельные организации, причем каждая с индивидуальным подходом к решению конфликта интересов. И настроенность компаний на решение таких вопросов возрастает по мере образования более четкой взаимосвязи ее активов, в том числе и человеческих.

Иными словами: классическая экономическая наука оказалась совершенно неспособной как к предсказанию финансовых кризисов, так и к выработке механизмов их предотвращения. На этом фоне вместо былых экономических гуру пришли тихие работяги, предлагающие регулировать рынки по-новому. А именно — на базе экономических субъектов, преимущественно коллективных. Речь идет о небольших сообществах людей, кооперативах, институтах, производственных коммунах. Это ли панацея? Время покажет. Однако факт остается фактом: Нобелевский комитет обозначил новый вектор экономической мысли.

Наградные списки

Любопытно, что еще накануне шансы победителей оценивались как ничтожные — всего 1 к 50. В фаворитах ходили ученые, занимающиеся монетарной экономикой и финансами. Такие, как профессор Юджин Фама, ярчайший представитель чикагской экономической школы. Он развивает теорию эффективного рынка, утверждающую, что цена актива есть отражение всей доступной информации о нем. Конечно, это не самая духоподъемная идея во времена финансового кризиса, но… Прочили награду и другому американцу — профессору из бизнес-школы Стерна при Нью-Йоркском университете, распиаренному в телевизоре Нуриэлю Рубини. Он заработал прозвище Доктор Фатум после того, как в 2005 году — еще тогда! — предсказал, что ипотечный бум в США может привести к экономическому кризису. Однако Нобелевский комитет не заметил и его…

Как только не пытались угадать предпочтения стокгольмских арбитров! Одни букмекеры ставили на австрийского ученого Эрнста Фера, специализирующегося на экономической психологии и с помощью новейшей методики изучения мозга проведшего новаторские опыты по постижению тайны альтруизма. Герр Фер занимался исследованиями, так называемой поведенческой экономики: эта ветвь науки исходит из предположения о том, что, зная психологические механизмы поведения, можно не только понять, каким образом физические лица сотрудничают друг с другом, но и вычислить закономерности появления меценатства, филантропии. Другие любители «нобелевских скачек» ставили на американского специалиста Роберта Барро, занимающегося вопросами связи экономического роста и индивидуального, человеческого, капитала.

Характерно, что шведские журналисты, для которых нобелевская неделя является главным событием года, уже который сезон пользуются предсказаниями профессора Хуберта Фромлета из Международной школы экономики в Йончепинге. Он строит свои прогнозы, анализируя статистику уже врученных премий. Так вот, если верить Фромлету, лауреатом по экономике 2009 года должен был стать мужчина около семидесяти лет, работающий в американском университете. В списке из сорока кандидатов, составленном шведским профессором, на первом месте стоял как раз Роберт Барро. Но все случилось с точностью наоборот — вместо сурового ученого мужа победила бабуля с внешностью киношной мисс Марпл.

«…Продолжение деятельности Нобелевского комитета проблематично. Думаю, что уже сейчас его внимание постепенно переключается с экономистов-теоретиков на институциональных экономистов. И теперь возникает проблема, поскольку в конкретных экономических исследованиях можно, по крайней мере, говорить о какой-то иерархии, а также крупных о шагах вперед, прорывах, тогда как в институциональной школе я действительно не вижу никаких крупных прорывов». Так с нескрываемой горечью писал в 1997 году Василий Леонтьев. Безусловно, страшно трудно попасть в десятку с присуждением Нобелевской премии по экономике. Тем более сейчас, когда интерес к этой науке несказанно подогрет мировым кризисом.

Станет ли нынешнее чествование нобелевских лауреатов в области экономики началом глобальной дискуссии о путях выхода из кризиса? Или же помпезное торжество в Стокгольме запомнится как маргинальное мероприятие в провинциальных интерьерах? Есть мнение, что нобелевская церемониальная суета и повседневная экономическая практика — это параллельные миры. Как гласит широко бытующая в научной среде шутка: «Нобелевский комитет — это ритуальная секта, исповедующая культ материального поощрения наиболее глубоких заблуждений американских ученых». Передается не без успеха и остроумная реплика о том, что «Нобелевская премия вручается тем экономистам, которые не в состоянии заработать много денег». Правда, это еще бабушка надвое сказала. Так, на дрожжах экономического кризиса 1973 года, начавшегося в Соединенных Штатах, лауреатом Нобелевской премии по экономике стал в 1976 году Милтон Фридман, мультимиллионер, а по совместительству апостол монетаризма и экономического ультралиберализма, на которого молились министры гайдаровского правительства. Остроумно отозвался о своем коллеге другой американский нобелиат по экономике Роберт Солоу: «Все, что угодно, может навести Милтона Фридмана на мысли о денежной массе. Меня все, что угодно, может навести на мысли о сексе, но я стараюсь об этом не писать».
Газета «Дело» 2009г.

Оставить комментарий

Вы должны Войти чтобы оставить комментарий.