Двадцать лет российских преобраований: вызов науке.

Аннотация. Мне очень понравилась идея Фридмена Даймена (предыдущая публичная лекция), в которой он очень изящно отмёл все возможные конфликты научного характера, назвав предлагаемые гипотезы возможного развития будущего, ересями. Такой подход позволяет «бесстрашно» прогнозировать любой научно-технический прогресс. Но здесь есть и некоторые неточности. Если под понятием «ересь» понимать как отрицание божьего начала, а именно это было в истории основным обвинением еретиков, то ереси Даймена могут лишь претендовать разве что только на «сектанство». Ибо они, ереси Даймена, разрушают лишь локальные стереотипы в нашем обществе, которые широко распространены в нашем Бытии. А если признать (предположительно) ересью идеологию свободного рынка в совокупности с правами частного собственника, развенчав миф о его эффективном управлении этой собственности. Тогда мы идем не туда и реально вступаем в противоречие с эволюционным развитием. Вот это будет ересь, так ЕРЕСЬ вселенского масштаба. К чему это может привести? Вот суть и смысл моей ереси. Но я не рискнул назвать эту лекцию ересью, так как считаю это плагиатом. По этому нашёл привычное «научное» для нас название.
В Грузиненко.

 

Я очень много думал прежде чем выступить с такой темой в публичной лекции. Важно правильно начать её. Здесь всегда действует закон езды на велосипеде. Помните шуточные законы Мерфи, рождённые весёлыми ироничными учёными. Один из этих законов гласит, что при езде на велосипеде «всегда и любой путь лежит обязательно в гору и против ветра». Так и в этой лекции меня ожидает великое множество возмущений и недовольств слушателей. И эти ожидания вполне обоснованы. Более того я бы удивился и даже обиделся, если бы их не было. Слишком крамольную тему я выбрал для нашего общения.

Сегодня идеология свободного рынка почти как религия признаётся как некая вера, имеющая сокральный характер и исповедующая стиль и образ жизни. Мы к этой вере уже привыкли и относимся почти смерившись, уверовав её созидательную сущность, и уже не можем относится к ней как научной парадигме, требующей фундаметальных и убедительных доказательств. Аналогия с религией достаточно высока и обосновывается тем более, что как и религия, идеология свободного рынка никогда и ни в какой стране не проходила проверки. Она утверждалась как аксиома, не требующая доказательств. Но почему это произошло и почему никто не сомневается (особенно в нашей стране), что вполне возможно идеология свободного рынка содержит в себе внутренние противоречия, которые нам неизвестны. Почему мы, увидев надводную часть айсберга, не захотели взлянуть на свсю его глубину хотя времени для этого (почти 250 лет) было вполне достаточно. Более того мы усиленно начали строить и продолжаем это делать сейчас, но опятьтолько его надводную часть. За это время активно развились рынки фондовые, валютные, рынки акций, страховок и многих других финансовых обязательств в самых разнообразных формах. Создалась сложная пирамида рыночных отношений, построенная на зыбучем песке мотиваций и рефлексии человеческих отношений. Давайте проведём ретроанализ создания и развития этой почти сокральной веры не в Бога, на единство которого претендовала религия. а в рынок, могущество которого формировалось мировоззрением просвещённой части общества. Люди станьте как Боги. Таков был лозунг эпохи Просвещения.

НЕСКОЛЬКО СЛОВ ОБ ЭПОХЕ ПРОСВЕЩЕНИЯ КАК ПРЕДВЕСТНИКА ИДЕОЛОГИИ СВОБОДНОГО РЫНКА.
И рассматривать этот вопрос мы начнём с периода Просвещения, которому ранее предшествовал глубокий упадок. В конце концов, этот период беспорядка и упадка закончился и привел к самому быстрому техническому и экономическому прогрессу в человеческой истории за всё время её существования. Это создало, наконец, другую систему ценностей и мечту о другом будущем. И эти новые идеологии — идеологии рационализма, романтизма, эмансипации, утилитаризма, позитивизма и коллективного материализма — гораздо больше способствовали созданию современных обществ, чем используемые в этих обществах технологии. К промышленной революции и к современной эпохе привели не классическая Греция и не классический Рим, а Темные века. Здесь впервые мы видим начала объединения людей, устремлённых к единой цели. В это же время были основаны университеты, сначало богословские, укрепляющие веру, а затем начались и поиски знания, возникла вера в технологию, и было изобретено понятие индивидуализма. Вероятно, представление о Боге-творце, по образу которого был создан человек, по-видимому и привело к тому, что человек захотел сам стать творцом, и уверовал в возможности технического прогресса. На протяжении всего развития в эпоху Просвещения в центре рассуждений его идеологов находилось понятие «разум». Разум, в представлении просветителей, дает человеку понимание как общественного устройства, так и самого себя. И то и другое можно изменить к лучшему, можно усовершенствовать. Таким образом обосновывалась идея прогресса, который мыслился как необратимый ход истории из тьмы неведения в царство разума. Наивысшей и самой продуктивной формой деятельности разума считалось научное познание. Оттуда, используя эмперический опыт алхимиков, произростают и наши корни фундаментальных знаний, которыми сегодня мы не очень рачительно распоряжаемся.

Чего же достигли Великие просветители в этот самый яркий период времени всеобщей тяги к знанию. Вот некоторые и не полные их достижения. Ж.Л.Бюффон (1707–1788) ввел в научный оборот термин «биология», обозначив им «науку о жизни». Ш.Ламарк (1744–1829) выдвинул первую теорию эволюции. В математике И.Ньютон (1642–1727) и Г.В.Лейбниц (1646–1716) почти одновременно открыли дифференциальное и интегральное исчисления. Развитию математического анализа способствовали Л.Лагранж (1736–1813) и Л.Эйлер (1707–1783). Основатель современной химии А.Л.Лавуазье (1743–1794) составил первый перечень химических элементов. Характерной особенностью научной мысли Просвещения было то, что она ориентировалась на практическое использование достижений науки в интересах промышленного и общественного развития.

Не осталась за бортом и культура. В эпоху Просвещения происходит небывалый взлет литературы и музыкального искусства. Романом воспитания можно назвать Жизнь и удивительные приключения Робинзона Крузо (1719) Д.Дефо (1660–1731). В нем была представлена модель поведения разумного индивидуума и с дидактических позиций показано значение знаний и труда в жизни отдельной личности. После реформы, проведенной К.В.Глюком (1714–1787), уже опера становится синтетическим искусством, соединяющим в одном спектакле музыку, пение и сложное драматическое действие. На высшую ступень классического искусства поднял Ф.Й.Гайдн (1732–1809) свою инструментальную музыку. Вершиной музыкальной культуры Просвещения является творчество И.С.Баха (1685–1750) и В.А.Моцарта (1756–1791). Особенно ярко просветительский идеал проступает в опере Моцарта «Волшебная флейта» (1791), которую отличает культ разума, света, представление о человеке как о венце Вселенной.

Конечно, всё сказанное о «звездном часе» эпохи просвещения отражает лишь минимальную часть достижений этого периода, которая мне известна и опубликована в печати. Раздел достижений огромен и достижения эти явились несомненно причиной того, что Европу охватило стремление к поиску нового во всех сферах Бытия. Появились и развились новые отрасли науки и технологические решения, которые ранее не существовали. Так многочисленные «алхимики» конвертировали свой эмперический опыт в знания, ставшее основой техногенного развития всей Европы. Я не буду углубляться в детали всех достижений этого периода, и не потому, что это не возможно, а потому что мне хочется высказать свою гипотезу и на ней сосредоточиться, о закономерном появлении рыночной идеологии именно в этот период развития. Ведь не могла она появиться из ничего. Ведь что-то побудило Адама Смита к размышлению о ней. Попробуем гипотетически заглянуть в эту эпоху и рассматривать реальности жизни глазами профессора нравственной философии, каковым тогда и являлся Адам Смит, всеми признанный отец идеологии свободного рынка.

А ТЕПЕРЬ КОНКРЕТНО ОБ ИДЕОЛОГИИ.
Историю Новейшего времени вполе логично начинать от первой научно-технической революции, а именно с изобретения парового двигателя Джемсом Уаттом (хотя историки чаще начинают ее с Великой Французской революции 1789 г. – события более образного). Паровой двигатель впервые показал, что можно, затрачивая сравнительно небольшую работу людей, получать гораздо больший выигрыш в работе за счет использования машин. Это огромное не только техническое решение, но и ставшее основой новой парадигмы в развитии общества. Ведь для машин нужно только топливо, источник энергии, а использовать труд человека необходимости нет. По счастью Британия богата угольными залежами, так что на том этапе произошло успешное сочетание творческого гения и необходимых ресурсов, которое, вкупе с островным положением, и сделало Англию «мастерской мира» и самой могущественной его державой. По-видимому, не зря благодарное человечество назвали единицу мощности «watt» и сделали это в честь изобретателя машины.

Экономическая теория, которую Смит изложил в «Исследовании о причинах и богатстве народов», была тесно связана с системой его философских представлений о человеке и обществе. Основной движитель человеческих поступков, т.е. мотивацию, Смит видел в эгоизме, в стремлении каждого индивида улучшить свое положение. Однако согласно ему в обществе эгоистические устремления людей взаимоограничивают друг друга, образуя в совокупности гармоничное равновесие противоречий, являющееся отражением установленной свыше и царящей во Вселенной гармонии. Но она же (гармония) как мы сегодня видим, может стать и пространством для криминала, что даже более вероятно, нежели экономический рост благополучия у населения. Конкуренция в экономике, стремление каждого к личной выгоде обеспечивают развитие производства и, в конечном счете, рост общественного благосостояния. В результате он считал, что экономия на затратах труда рано или поздно определит рост объёма продукции, уже не требующая увеличения численности работающих. Однако проблему конкуренции в системе управления ростом этих дополнительных товарных потоков, он решить не смог, оставив эту проблему будущим поколениям. Так объеденились материалное техническое решение с духовным (этическим) представлнием о движущих силах развития общества, оказавшее значительное влияние на всё наше будущее.

Проследим развитие на поле применения этой конструкции, характеризующей синтез материальных и духовных сил человека XVIII века. Вот эта история практики использования её в жизни. В 60 — 80-х годах XVIII в. в Англии начался промышленный переворот. Вместо ручного труда появилось машинное производство, вместо ремесленных мастерских и мануфактур — крупные промышленные предприятия — фабрики и заводы. Машины существовали и раньше. Еще в средние века применялись, например, примитивные подъемные краны, насосы для откачки воды из шахт, воздуходувные мехи. Были и двигатели — ветряной (на мельницах) и водяное колесо. Но все промышленные изделия изготовлялись руками человека с помощью несложных инструментов. Станки того времени, например прялка, ткацкий станок, лишь частично заменяли работу рук. Только в последние десятилетия XVIII в. в Англии появились машины, полностью заменившие искусные руки человека в обработке сырья. Роль рабочего, стоявшего у машины, сводилась к наблюдению за ее работой: к наладке и регулировке механизма и к устранению брака. Такие машины получили название рабочих машин.

Искали работу и ремесленники, разоренные конкуренцией с мануфактурами. Чтобы фабрика работала, нужен спрос на ее продукцию, кто-то должен покупать ее изделия. В Англии во второй половине XVIII в. спрос на промышленные изделия беспрерывно возрастал. Население страны быстро увеличивалось, особенно в городах. Раньше крестьяне и ремесленники многое производили для себя сами. Теперь, переселившись в города, они были вынуждены покупать и одежду, и продукты питания, и предметы домашнего обихода. Английские промышленники вывозили товары и за границу, главным образом в колонии. Спрос на изделия английской промышленности так возрос, что мануфактурное производство, основанное на ручном труде, уже не могло его удовлетворить. Во второй половине XVIII в. появилось несколько важных изобретений, которые позволили перейти к массовому машинному производству. Переворот начался в хлопчатобумажной промышленности. В 1765 г. ткач Джеймс Харгривс изобрел механическую прялку и назвал ее именем своей дочери — «Дженни». Рукоятку машины вращал прядильщик, но вместо одного веретена, как в ручной прялке, у «Дженни» было 16 веретен, и производительность прядильщика увеличилась в 16 раз. Главное же, «Дженни» была рабочей машиной: процесс прядения совершался механизмом, а не человеческими пальцами. Позднее количество веретен в этой машине возросло до 80: больше не мог привести в действие один рабочий.

Машины стали изготовлять на прядильных фабриках так много пряжи, что ткачи не успевали перерабатывать ее. Нужно было механизировать ткачество. Это сделал Картрайт, готовившийся стать сельским священником, но увлекшийся изобретательством. В 1785 г. он взял патент на ткацкую машину, которую впоследствии усовершенствовал. Станок Картрайта увеличил производительность труда ткача в 40 раз. Машины вызвали рост производительности труда, который казался современникам чудом. В 1810 г. подсчитали, что один рабочий на прядильной машине выполняет работу, которую в 1770 г. могли сделать не менее 320 человек. Роберт Оуэн полагал, что уже в 1817 г. Англия при населении в то время 12 млн. человек благодаря машинам может получать дополнительно производительность, равную труду 150 млн. человек.

ЦЕЛОЕ ВСЕГДА СОСТОИТ ИЗ ДВУХ ПОЛОВИН.
Выше мы постарались представить лавину научно-технического прогресса, охватившего общество уже на начальном этапе эпохи Просвещения. Его сутью является производство, выполняющее в обществе функцию ПРЕДЛОЖЕНИЯ. Но это только лишь часть целого. А что представляет собой вторая половина «этого» целого? Уж не сошёл ли я с ума в своей тривиальности, объявляя указанный выше заголовок? Да нет, по-моему. Мир целостен по определению и в нём существуют такие неразрывные пары: жизнь и смерть, тепло и холод, мужчина и женщина, наконец, добро и зло и ещё множество других таких же половинок. Вспомните строки поэта: … «крошка сын пришёл к отцу и спросила кроха, что такое хорошо, а что такое плохо». Мы не всегда это видим такое целое, а иногда эту невидимую часть просто отбрасываем как несущественное, но чаще всего если и учитываем, то всегда раздельно. А эти пары неразделимы по определнию и раздельно они не существуют и так рассматривать их нельзя, так как ошибки при этом будут огромны.

Очевидно, что значтельный потенциальный рост производства требует от общества решения системной задачи, связанной с организацией потребления. Это вторая половинка целого, тесно связанная с производством продукции с его намечаемым ростом и возможным разнообразием. Такую задачу по определению должен решать свободный рынок. Так теоретически выстраивается вторая, недостающая часть целого, которую следует назвать ПОТРЕБЛЕНИЕМ. Эти половинки существуют в относительном единстве в пространстве и времени. Они обмениваются между собой продуктами своей деятельности, включая и все виды энергии (материальные и духовные), и этим самым обеспечивают свою жизнеспособность. И здесь мы сталкиваемся с фундаментальными вопросами об усточивости обеих частей рассмативаемого нами целого. Понятно, что устойчивость всей системы производства и потребления, будет отражаться минимальным значением одной из них, так они взаимодействуют и неразделимы. Далее учтём, что производство, как продукт научно-технического прогресса базируется на основных законах естественного мира, обладающих свойством неизменности, в то время как потребление регулируется индивидуальными интересами членов общества, т. е. мотивациями. Эта субстанция мало изучена и формируется методом «проб и ошибок». По существу и в теории и на практике потребление определяет весь тот хаос, который присущь развитию всей нашей цивилизации. Вот почему, ориентируясь на неустойчивость рынка, можно судить и о состоянии всей системы развития. В дальнейшем мы рассмотрим, как решения об устойчивости пыталась решать наука на протяжении более двух веков.

Здесь нельзя не коснуться мотивации, как отражения сущности реальной жизни. Реальность является системой частей, и, как в любой системе, в ней действует стремление к равновесному функционированию. Поэтому на все ее элементы распространяется закон взаимопомощи с целью обеспечить это равновесие. Уровни от неживого до животного, безусловно, подчиняются этому закону, т.к. у них нет возможности выбора, а пищевая цепочка жизнеобеспечения общая. В них желание (инкстинты) получать имеет форму получать «ради других» (ради блага системы). Конечно это не осознанный выбор, а результат действия природных инстинктов, обеспечивающих саморегулирование. А человеческий уровень в силу наличия в нем разума уже позволяет себе получать «ради себя», не принимая в расчет интересы равновесия системы. А это уже вызывает внутрисистемный конфликт или, как минимум, дисгармонию.

В результате вся информация воспринимается и оценивается человеком исключительно с эгоистической, а не беспристрастной точки зрения и, тем самым, искажается. Человек ставит себя в позицию получающего и делит реальность, исходя из собственных интересов для получения значительно больше всевозможных благ. Чаще всего это происходит за счёт других. Так формируется мотивация, как основа деятельностной сущности цивилизации. Мотивация рефлексивна сама по себе и часто конъюнктурна, что не позволяет в принципе опираться на неё. В то же время влияние её огромно и это доказала сама история появления и исчезновения многих, в том числе и «научных» теорий. Именно мотивации общества, заложенные в фундамент принятия управленческих решений, приносят нам основные ошибки, обрекая нас на путь их исправления. Исправление ошибок дорого обходится обществу, особенно если оно несвоевременно. Всвязи с этим крамольная мысль зародилась и у меня, а как с этой точки зрения выглядит теория либерального рынка? Существуют ли какие либо доказательства её правомочности? Или мы её конвенкционально приняли и согласились с достоверностью основных её положений, но может быть это не навсегда. (Вот смысл моей ереси, которую я так долго обосновывал). Так тоже в науке бывает. Ведь ни кто не доказал (математически) достоверность таблицы умножения, но мы её приняли и пользуемся без всяких сомнений. Теорема же Пифагора строго математически доказана, как доказана и теорема Ферма, хотя и недавно. А вот с гипотезой Адама Смита, она так же принята конвенционально, дело обстоит сложнее. Многие учёные в течение всего времени её существования пытались, на анализе результатов практического применения, усомниться в её достоверности. Полемика учёных в той или иной форме, была всегда. И для этого было очень много поводов и оснований, о которых мы ещё поговорим в дальнейшем. Но теория, несмотря на все сомнения, только крепла и расширяла свои границы применения.

ВЫЗОВ ОБЩЕСТВА К ЭКОНОМИКЕ КАК НАУКЕ.
Выше, в тексте я чисто эмоционально призывал Вас задуматься, а верна ли сама идея либерального рынка, которую мы (экономисты) с казацкой лихостью внедрили и продолжаем внедрять в нашей стране, углубляя и расширяя захваченные ею сферы бытия. Но мы, по-видимому, лишены инсктинкта осторожности, находясь в эйфории подражательства к достижениям европейской культуры. Мы не достаточно хорошо понимали, что история идей либерального рынка прошла длинный путь адаптации, который длился почти 200 лет. За это время большинство идей претерпели какие-то изменения, нам неведомые в XXI веке. Так к нам пришли ошибки из прошлого, избежать которых мы просто не могли, так как опыта развития самих идей либерального рынка, у нас не было по определению. Мы никогда не жили в этих условиях и не обращали внимания даже теоретически на то, как живут другие.

Попытаемся получить хоть какой-то опыт обратившись к истории (благо что в условиях интернета это сделать легко). Но здесь мы сталкиваемся с обывательским пониманием, что нас история учит тому, что она ничему не способна нас научить. Но эту проблему легко обойти, если знать, что в науке любой результат, даже отрицательный, одинаково важен и необходим. Поэтому получить информацию о том, что делали в этом направлении наши предшественники, уже очень много. Далее. Отдадим должное идее А. Смита, которая по сути предполагала возможность создания и длительного существования рынка в условиях либеральности или его самоорганизации, что для нас сегодняшних звучит более понятно. А это раздел кибернетики, появившейся спустя почти сто лет. Это тоже багаж знаний не бесполезный в нашем экскурсе в историю. Важным оружием в нашем путешествии в историю может оказаться и общая теория систем (ОТС) в сочетании и взаимодействии с теорией информации, которая тоже появилась не так уж и давно. Я уж не говорю о синергетике, которая пока единственная из наук способна решать задачи взаимодействия организационных процессов в моменты изменений траекторий их развития. Нужно признать, что синергетика и единственная наука о самоупралении, отражающая суть сегодняшнего дня, направлена в будущее возможных стратегий развития цивилизации. Вот такой у нас багаж, с которым мы намерены отправиться в историю анализа первых шагов идей либерализма.

В неоклассической экономической теории принято считать, будто рыночные принципы господствуют не только в экономике, но и во всех других сферах жизни общества. Однако Карл Поланьи убедительно доказал, что даже в самой хозяйственной жизни рыночные принципы почти никогда не были господствующими. Отстаивая принцип включенности экономики в социальную жизнь, Поланьи полемизировал с теми экономистами, которые видели капитализм и рынок даже в первобытных обществах. По его мнению, напротив, «идея саморегулирующегося рынка основывается на самой настоящей утопии. Подобный институт не мог бы просуществовать сколько-нибудь долго, не разрушив при этом человеческую и природную субстанцию общества» в период, когда государства были слабыми или их даже вообще не существовало. Автор Великой трансформации, как называли главный труд Поланьи, отмечал, что даже в Великобритании, считающейся образцом либеральной экономики, победа принципов саморегулирующегося рынка произошла в результате вовсе не стихийного саморазвития, а как итог целенаправленного «социального конструирования». Пропагандируемая последователями Адама Смита и Иеремии Бентама идея саморегулирующегося рынка как наилучшего порядка стала в конце 18 века буквально государственной идеологией. Однако лишь к 1830-м годам удалось добиться создания в Великобритании свободного рынка труда, и то уже в 1860-е началось постепенное возрождение государственного регулирования. Таким образом, сознательно сконструированная чисто либеральная экономика просуществовала не более одного поколения, а затем экономическому либерализму пришлось «потесниться» в пользу стихийно наступающего социально-государственного регулирования.

Много голосным эхом выступили многие выдающиеся экономические мыслители XIX века и почему-то все с критикой идей либерализма. К ним следует отнести Леона Вальраса, построевшего первую статическую модель рынка на основе идеологии равновесия. Модель создавала новое моровоззрение, но мало кто увидел в ней перспективы будущего. Его работы продолжил всем известный учёный Вильфредо Парето, представивший на суд социальный механизм роста благосостояния общества в условиях сободного и открытого рынка. Туган-Барановский, наш русский учёный, изучая кризисы в Англии, отметил закономерности роста преступности в кризисные периоды. Несправедливость ценообразования на рынке отмечали почти все, кто серьёзно изучал влияние свободного рынка на состояние общества. Модель Кобба-Дугласа вроде бы давала предпосылки и надежду на эту справедливость и даже предполагала для этого какие-то аргументы, но до конца она доведена не была и закономерного решения получить не удалось. Этим вопросам много уделено внимания в работах Маршалла, Кларка, Фишера и других достаточно известных учёных XX века. Весь XX век экономическая война учёных продолжалась, но она носила частный характер, эдакая «окопная тусовка экономических интеллектуалов». Нельзя утверждать, что пользы совсем уж не было. Научная война сочеталась с профсоюзной борьбой населения за повышение уровня жизни. Здесь трудящимся удавалось «отгрызать» какие-то уступки, но кардинально проблему они не решали.

Первый, наиболее серьёзный научный удар по идеям либерального рынка нанёс математик Джон Неш. Он считал, что успех любого сотрудничества определяется способностью всех ее участников сонаправить свои усилия на достижение общей задачи. Не успех любой ценой, не торжество эгоизма, а гармония, талантливое сочетание плюсов и минусов всех игроков, добровольное принятие ими в расчет предпочтений и интересов других действующих лиц, согласованное следование всех общей стратегии дают в итоге победу. За понимание этой истины совсем недавно была присуждена Нобелевская премия по экономике (1984г.). Ее лауреат, Джон Нэш, совершил открытие, сопоставимое с вкладом Ньютона, Коперника, Эйнштейна в естественных науках. Нэш опроверг классический постулат Адама Смита о том, что «невидимая рука» рынка, побуждая индивидов преследовать свои эгоистические цели, увеличивает благосостояние всего общества. Неувязки этого тезиса с реальностью находили теоретическое разрешение либо во все более абстрактных схемах, отрывающихся от жизни и опирающихся на множество условных допущений (о совершенстве рынка, рациональности поведения и т. д.), либо в эклектике практицизма. Суть открытия Джона Нэша состоит в доказательстве формально-математическими методами (это очень важный момент) чрезвычайно простой и очень древней нравственной установки (ЗОЛОТОЕ ПРАВИЛО НРАВСТВЕННОСТИ), приложенной к повседневной практике бизнеса, переговорных процессов вплоть до международного уровня. А именно — для достижения устойчивости в сложных системах, которыми являются любые социальные группы, необходимо, чтобы каждый индивид, каждый игрок стремился к достижению своих целей, но с учетом взаимодействия с другими игроками и требованиями благополучия всей системы. Заметим, что использовал он математическую теорию кооперативных игр.

О ТРАНСФОРМАЦИИ ОБЩЕСТВА В ПЕРИОД РЕФОРМ.
Как мне представляется, экономика сбилась с пути уже с начала XX века, потому что экономисты в массе своей ошибочно приняли за правду красоту, облицованную убедительно выглядящими математическими выкладками и мат. аппаратом прьнятия решений. До Великой депрессии большинство экономистов сходились во взглядах на капитализм как на совершенную или наиболее близкую к совершенной систему. Этот образ не устоял перед перед кризисом и массовой безработицей, но когда воспоминания о Депрессии поблекли, наука экономика снова закрутила роман со старым, идеализированным взглядом о способности либерального рынка к саморегулированию и самоорганизации. Были забыты многие достойные признания идеи и в частности закон Сэя о трёх факторах. Отвергнута, пусть даже частично необходимость планирования, о чём постоянно напоминал В. В. Леонтьев, кстати тоже нобелиат. Правда американское общество сохранило в памяти необходимость управления экономикой. Развивая идеи государственного регулирования экономики, выдающийся американский учёный Дж. Гэлбрейт пришел к выводу об эффективности опирающегося на рыночные отношения «планового капитализма», особенно необходимого в сфере международных валютно-экономических отношений. И к нему стали прислушиваться. Планирование многих сторон экономической жизни в таких странах рыночной экономики, как Япония, Франция, Австрия, Швеция и др., наполняет идею Гэлбрейта вполне конкретным содержанием. Едва ли можно отрицать, что пусть даже и иная, чем в социалистических странах, разновидность планирования стала реальностью и получила широкое распространение в мире. Конечно не без адаптации к сложившейся культуре и традициям этих стран. Но сам факт развития планирования неоспорим.

Занимаясь феноменом развития России, многие проблемы, о которых говорилось выше, я уже знал. Тем не менее, как мне показалось они (проблемы) не отражают всех тех причин, из-за которых возможны такие разрушения, и свидетелями которых мы все являемся. В той или иной мере ошибки и даже серьёзные катаклизмы были у нас всегда и страна как-то с ними справлялась и достойно выходила из трудного положения. Значит проблема не в экономике или не только в экономике, скорее она находится где-то значительно глубже на уровне миропонимания и наших взаимоотношений. Как-то само собой выкрестовалась гипотеза, что такие преобразования должны исходить из глобальных измененений в самом обществе, причём на уровне его общественного подсознания.

Но я не специалист в области психологии и даже мало понимаю, что это такое. Я простой дилетант и прошу Вас в этом вопросе быть милостевыми собеседниками. Но при всём моём дилетанстве от задуманной гипотезы отказаться не могу, извините. Что я хочу Вам предложить для обсуждния, так сложившийся ряд основных научных достижений. Мне хотелось бы выстроить вполне закономерный ряд значимых событий интеллектуального или научного характера, оказавших значительное влияние на развитие цивилизации. Но здесь кое-что требует серьёзного обсуждения, так как слишком разнородный ряд событий произошёл за эти два века и оказал на нас огромное влияние. Построение такого ряда требует поиска общего фактора, который бы отражал его появление. Таким фактором учавствущим во всех элементах такого ряда вполне обосновано следует считать наше сознание (мышление). Наше мышление по определению является частью реальности; оно руководит нашими действиями, а наши действия влияют на происходящие события. Этим самым создаётся единство субъективной реальности человека и объективной реальности мира и разрыва между этими субстанциями нет и быть не может. В нашей жизни есть ещё одно понятие рефлексивности, которое имеет большое значение в жизни. Рефлексивность означает, что наше мышление активно влияет на события, в которых мы участвуем и о которых мы думаем. Но существует и обратная связь, когда уже рефлексия формирует наше сознание, а мы это даже не замечаем. Оттуда пришло понятие материализма утверждавшее, что Бытие определяет сознание. Это вроде бы простые понятия, которые доступны каждому. И что здесь особенного скажет любой слушатель этой лекции.

Попробуем показать, что изложенные тезисы в науке играют огромную роль. Мы раньше уже в этой лекции указали закономерную необходимость создания системы потребления потенциального увеличения производительности труда, когда появилась паровая машина Джеймса Уатта. Развивающийся научно-технический прогресс вызвал необходимость появления гипотезы Адама Смита. Эта гипотеза предусматривала использовать в качестве движущей силы внутренние мотивы людей. Это одна из могущественных внутренних энергий человека, которой он свободно распоряжается. По существу это коэволюция энергий, предвестник возможного синтеза самоорганизации более сложного объекта, состоящего из взаимодействующих частей (производство и рынок). Это епархия современной науки синергетика, признанная лишь в конце XX века. Конечно элементы самоорганизации в системе потенциально имеются, но ряд её свойств не позволяют их проявить. Может ли стать система производство-потребление саморегулируемой и что для этого нужно, наука пока ответить не может. А если и сможет, то ответ скорее всего будет отрицательный. Мы ещё вернёмся к этому вопросу, но немного позднее.

Сейчас же мы продолжим строить наш ряд закономерно значимых решений, кардинально изменяющих или уже изменивших общественное сознание народов разных стран и континентов. Устойчивое развитие конфликтных ситуаций в мире дают основание предположить, что эти явления не случайны и в их основе могут лежать изменения общественного сознания. То есть возрастает хаос мировоззрений в различных стратах общества, выходящий за пределы возможностей мирного совместного сосуществования. Но как умерить этот хаос или снизить его уровень, не допуская его в антагонистическую форму конфликтов. Но можно ли это сделать? И не нарушим ли мы при этом естественных законов развития, для которых определённый уровень хаоса необходим для эволюционного развития. Синергетика это убедительно доказала.

Принято думать, что природа бесконечно разнообразна, что она ничем не ограничена в варьировании своих эволюционных механизмов и форм организации. Но это не так, в соответствии со вторым правилом термодинамики, природа, погашая негативное влияние энтропии, всегда будет преследовать цели повышения своей жизнеспособности, создавая тем самым всё более сложные и экономные структуры. Такова суть развития. Эволюция имеет сквозной характер. Она пронизывает все уровни организации неживого и живого. И в этом отношении заслуживает внимания тот факт, что сама природа содействовала развитию интеллекта. На заре человечества, основной задачей, которую решал человек, это было продолжение рода и добывание пищи, связанное с тяжелым физическим трудом. В этот период продолжительность жизни человека, как и у всех живых особей, ограничивалась трудоспособным и детородным возрастом. С течением времени характер труда изменился в сторону преобладания умственной деятельности и можно отметить значительное увеличение продолжительности его жизни, определяемой возможностью и необходимостью такой деятельности. Ещё тогда (вопреки К. Марксу), природа утвердила принцип, что мысль созидает проекты, а бытиё лишь отражает их применимость. ПРАКТИКА КРИТЕРИЙ ИСТИНЫ. А это значит, что тезис о том » бытие определяет сознание не верен» и с этим не поспоришь. А из этого вытекает множество не использованных следствий и заблуждений, постигших нас на пути развития.

Производство богатства, осуществляемое организованным обществом, есть процесс, охватывающий собою и обмен, и распределение и все нации и народы хотят чтобы это распределение было справедливым. Но понятие справедливость имеет великое множество трактовок, на чём и спекулирует РАСПРЕЛЕЛИТЕЛЬ. Одинаковый продукт на единицу труда и одинаковый процент на единицу капитала повсюду — вот условие, которое может обеспечить такую справедливость и быть воспринятой обществом. Вместе с тем, это условие доставляет и то, что было определено как цены издержек в производстве. Как видим, что те условия, при которых все вещи продаются за количество денег, которого они стоят, включая процент и заработную плату за управление. Этот элемент издержек, есть состояние, в котором общий доход различных производственных групп сводится к пропорциональному равенству, то есть к условию, при котором доходы всех групп приносят равные суммы на единицу капитала, и равные суммы дохода на единицу труда. Цены издержек, таким образом, — это те цены, которые приносят уравненный заработок. Это по существу тенденция совершенной конкуренции, согласно этой концепции (её суть) заключается в приведении цены к той точке, где выручка равна издержкам. Тогда мы должны иметь дело с конкуренцией производств и технологий, а не самими подуктами и товарами, так как в техологиях, а не в товарах, заложен потенциал возможных улучшений потребляемой продукции.

Но возможно ли это достичь, руководствуясь лишь идеологией свободного рынка, как это мыслил А. Смит? История показала, что всё пошло как-то не так и оказалось далеко от задуманного. В экономике начали отмечаться кризисы, не предусмотренные теоретическими условиями самоорганизации рынка. Это была неожиданность, которую учёные экономисты уже в то время объясняли влиянием внешних условий. Всё как и у нас сейчас. Лишь к 1830-м годам удалось добиться создания в Великобритании свободного рынка труда, и то уже в 1860-е началось постепенное возрождение государственного регулирования. Таким образом, сознательно сконструированная чисто либеральная экономика просуществовала не более одного поколения, а затем экономическому либерализму пришлось «потесниться» в пользу стихийно наступающего государственного регулирования. Масло в огонь подлил теоретик поитической экономии К. Маркс, создатель и идейный руководитель первых международных пролетарских организаций. Опираясь на лейтмотив, что бытиё определяет сознание, ему удалось теоретически обосновать необходимость объединения сил пролетариата и создания первой коммунистической организации — Союз коммунистов. В работе «Манифест Коммунистической партии» (1848г.) и ряде других работ вышедших позднее, он обосновал теорию прибавочной стоимости. Так появилось и утвердилось на многие годы своеобразное, но уже политическое «яблоко раздора», определившее развитие антогонистических отношений в широких слоях общества многих стран и на многие, многие годы в будущем.

УКАЗАТЕЛИ ПУТИ НА ДОРОГЕ РАЗВИТИЯ.
Наша лекция приближается к концу и требует, как всякая публичная лекция, подведения итогов. Попробуем сделать это, исходя из уже изложенного материала. Как мне кажется, нам удалось высветить три относительно независимые точки, положившие начало или истоки дальнейших изменений в обществе. Вот в чём независимость этих реперных точек развития общества следует поговорить подробнее. Исследовательская эйфория, охватившая Европу в XVIII-XIX веках, привела общество сначало к знаниям, а затем и техническим решениям. Это был лавинообразный бум, в который были вовлечены не только интеллектуальная часть общества, но и государственные мужи близкие к государственному управлению. Это был широкий «трал» поиска технических решений, финансирование и участие в действиях которого Европейские власти считали для себя честью. Так с какой же добычей пришёл наш «трал» и как была использована эта добыча. Ведь ещё в древности нас учили, что не так важна сама добыча, гораздо важнее как она использована. В какой-то мере я посторался квалифицировать наш улов, разделив на три части оказавших наибольшее влияние на развитие будущего обществ. Тем более, что это будущее нам известно.

Первое,что мы выловили в «МОРЕ РАЗУМА» — это понятие научно-технического прогресса, способного улучшить жизнь людей. Уже тогда было понятно, хотя мы опирались больше на опыт различного рода «алхимиков», что законы естественного мира стабильны и требют дальнейшего углубления знаний о них. Тогда ещё не были известны все возможности нанесения вреда окружающей нас природе. Она (природа) воспринималась как бездонная кладовая богатств «бери сколько хочешь» и всё бесплатно. Это же отношение к естественному миру во многом сохранилось и сейчас. Но это ошибка, которую придётся исправлять и хорошо если это ещё не поздно. Но при всём при этом достижения научно-технического прогресса огромны.

Второй добычей, выловленной нами в «устье эпохи ПРОСВЕЩЕНИЯ», стало само понятие рыночной идеологии, опирающейся на свойство отдельного индивидума и названная в его честь индивидуализмом. В отличие от первой, эта конструктивная идея не опирается на какую-либо стабильность, а учитывает лишь хрупкое понятие мотивации. Мотивы людей обеспечивают существование рынка за счет их внутренней имманентной энергии, связанной заинтересованностью. Эта энергия в последующем стала конвертироваться в эгоизм со всеми его негативными компонентами разрушения. Всё-таки, как мне кажется, длительное время доминирование эгоизма в обществе противопоказано, так как избежать разрушения нравственных устоев его будет невозможно. Индивидуализм, понимая зыбкость своей основы потребовал и требует от государства законодательно оформленные права, связанные с собственностью. И он их получил. Как использовались эти права и какова их субстанциональная основа и чем она стала, как мы увидим оглядываясь в прошлое, по существу источником несправедливого распределения продукта труда. Это, в конце концов, привело к расслоению общества, что не могло не вызвать рост конфликтов. И они стали происходить всё чаще и глубже, а мы стали их называть кризисами. Истинные причины и источники возникновения кризисов мы не знаем до сих пор, хотя гипотезы этого явления уже существуют. Но мало кто и когда-нибудь осмелится их проверить на себе путём натурного эксперимента.

Наконец в истории того времени мы видим и третью добычу, которую общество уже целенаправлено искало. Выше мы говорили о проблемах использования либерального рынка. Для решения возможности исправления недостатков этой идеологии мы, в тот период нашли противодействующее лекарство, взяв за основу широко распространённое материалистическое мировоззрение. Таким образом создалась почва для рождения политической экономии, а в последствии и теории научного коммунизма со всеми его противоборствующими классами, на которые должно разделиться общество в будущем. Дальнейшее историческое развитие событий показало, что общество, хотя и частично, восприняло идеи научного коммунизма. Появились идеи построения социализма в отдельно взятой стране. Антагонизм при этом ни куда не исчез и XX век нам это ярко продемонстрировал в своих кровавых войнах. Мы все это знаем и помним. Но и страны не принявшие идей политической экономии не избежали последствий доминирования эгоизма в нашей повседневной жизни. Это особенно сказалось в США в период жесточайшего кризиса известного в мире под названием «ВЕЛИКОЙ ДЕПРЕССИИ». И сейчас, в начале XXI века мы переживаем жесточайший кризис, но мне кажется он отнюдь не финансовый, а скорее общественный, когда разрушены все нравственные коды людей.

В лекции представлены основные опорные идеи, определившие сущность развития общества по техногенному варианту. Это тоже понятно, так как оно нам ближе в историческом и географическом аспекте. Но есть ещё один путь развития, который мы не очень знаем и называем этот маршрут развития традиционной культурой. Конечно техногенная и традиционная культуры развития имеют множество сопрягающихся точек, обеспечивающих совместный маршрут движения. Но сушествует и великое множество отличий в понимании человеческих ценностей. Даже, если технические и технологические согласованности будут достигнуты и здесь сомнений нет, то мотивационные основы взаимодействия ещё долго будут камнем предкновения.
Но об этом, захватывающем исследовании мы поговорим с Вами в следующей лекции. Конечно, если я её напишу.
Спасибо.

Оставить комментарий

Вы должны Войти чтобы оставить комментарий.