Последствия дисгармоний.

Еще не так давно проблемы нарушения гармонии не стояли перед миром с такой не мыслимой остротой. С высоким уровнем досто-верности это связывается с разрушением СССР, увеличившее уровень дисгармонии в мире. Об этом свидетельствует множество конфликтов в широком диапазоне своего проявления разразившихся в мире.

 

Эти конфликты, автор называет их дисгармониями, часто не очень заметные, вступают между собой во взаимодействие, как бы резонируют, тем самым усиливают друг друга и втягивают в себя всё большие и большие массы населения и расширяя диапазон своего проявления. Возникновение дисгармоний возникают чаще всего в системе экономических взаимоотношений, представленных на рис. 6. Прокомментируем его.

Рис. 6. Схема возникновения экономических дисгармоний. На этом рисунке представлены результаты экономической деятельности бизнеса во всём его разнообразии. Вероятностная кривая возможных экономических результатов (синего цвета) демонстрирует абсолютную гармонию в координатах единства доходов и расходов (кривая G). Это идеал, к которому должны быть устремлены все экономические взаимоотношения в обществе. Кривые G1и G2 отражают отклонения в обе стороны от возможного гармоничного состояния. По существу это жизненные колебательные процессы, отклонение от гармонии определяются величинами r1 и r2. Со значением этих величин связаны все экономические конфликты, перерастающие в кризисы. А выход из них требует не только воли, но и финансовых средств. Посмотрим примеры выхода. У нас классический кризис. Сокращение производства, уменьшение заработной платы, уменьшение пенсий, а цены на все растут. Так, с начала года у нас они выросли на 7,1%, а, например, в Ирландии, Португалии, Бельгии, Германии, Финляндии и Литве снизились на 0,4%. Кризис обрушил экономику во всем мире, покупательская способность населения упала везде, уровень безработицы поднялся повсюду. Однако европейские магазины снизили цены, удерживая обедневших покупателей, а российские супермаркеты, наоборот, их взвинтили.

Дисгармонии, по существу своей природы отражают нарушение целостности мира, глоболизирующегося в своём эволюционном развитии. Эволюция, как движение от простого события к сложному явлению, этот непрерывный процесс развития, закономерно обусловлен вторым началом термодинамики, о чём мы говорили ранее. Это не прихоть властвующих элит, общество обречено на эволюционное развитие. Примером тому свидетельствует непрерывность развития естественного мира. В процессе роста или развития некоторые элементы существующего мира, находящегося в своём единстве существования, могут изменять свой так называемый темпомир. В результате нарушаются какие-либо характеристики таких элементов, которые входят в противоречия с аналогичными свойствами других частей целого. На начальном этапе (дисгармонии) они ещё существуют внутри целого, но достигнув определённой величины дисгармонии, закономерно превращаются в конфликт. Природа такие ассиметрии решает путём постепенного отбора, что и определяет сущность эволюции природы. Цивилизация решает это в форме кризиса.

И цивилизация также не может остановить эволюцию, но найти пути развития без конфликтов она обязана. С такой точки зрения и рассмотрим появление всплеска конфликтов в конце XX века и начале XXI. Вполне возможно, что «холодная война» и распад СССР являются отправными пунктами в концепции о причинах всплеска дисгармоний в мире (7). Может быть, длительное время существовавший идеологический разлом содержал в себе поиск путей эволюционного развития и этим самым скреплял каким-то образом существующее положение в мире. Конец холодной войны решил некоторые проблемы относительно выбора пути, но одновременно создал другие, еще более сложные. Существовала и действовала в каждой части разделённого мира дуальная система принятия решений, ориентированная на альтернативу противоборствующих сторон, «только не так как и них». Ситуация выбора «или — или» дискомфортна. И решаются такие проблемы обычно путём редукции и упрощения путём перехода, в силу необходимости, от диады к монаде (решение верхнего уровня). Сама постановка вопроса заставляет идти по пути упрощения. Кажется очевидным: чтобы действовать, надо хоть на чём-то остановиться. Уход в монизм был опорой идеологии, господство-вавшей в Советском Союзе, но он мало отличался от монизма ры-ночных приоритетов Запада. Политические системы конку-рировали, перенимая друг у друга, результаты ценностного характера и этим содействовали обоюдному усилению. А власти при этом помогали сделать выбор, устанавливая «единственно правильное мнение». И тогда можно было жить спокойно, переложив ответственность на кого либо, не мучаясь философскими исканиями.

В этом есть какое-то противоречие, ибо единство и целостность возрастают лишь на основе роста сознания и понимания объективности (истинности), то есть видения не только событий, но и явлений, что значительно трудней. На этом поприще монопольно действует культура, единственная система способная сохранять достигнутые результаты. Процессы, с помощью которых культура приобретает новое знание, способствующее сохранению системы, а также про-цессы, позволяющие хранить это знание, отличны от тех, какие встречаются в природе при изменении видов. Но метод выбора ис-тинного и ценностного из созданного многообразного материала того, что подлежит сохранению, в обоих случаях явно один и тот же: это отбор после основательного испытания временем. Это же относится и к конкуренции, которая в своей сущности является некой гранью в культуре цивилизации. Тогда в триаде культура всегда, пусть не зримо, но обязательно должна присутствовать. Иначе общее осознание поведения компонент внутри триады будет искажено и гармоничных решений не будет найдено. В период Просвещения эту роль исполняла религия и вера, в том числе и в Бога. Но сегодня всё кардинально меняется. Проблема в том, что современная цивилизация все дальше и дальше отходит от христианских ценностей, и таким образом она все дальше и дальше отходит от собственных корней. Потому что цивилизация европейская создана на христианских ценностях. И получается, что наша жизнь не просто рубит сук, на котором сидит, она рубит ствол, из которого выросла. Примером этому может служить недальновидность политиков, даже в передовых казалось бы странах. Британские новые лейбористы с 1997 года сделали ставку на «теологию глобального свободного рынка», и тем самым развязали ящик Пандоры, выпустив на свободу материальный соблазн. Страна дерегулировала биржу, распродала промышлен-ность, прекратила производство товаров на экспорт и предпочла стать раем для мультимиллиардеров, отмывающих деньги. В подражании этому многие страны пошли по пути уравнивания ценностей и интересов, что и повсеместно привело к нарушению устойчивости в эволюционном развитии. Результатом стал рост конфликтов в мире, как следствие проявления скрытых ранее дисгармоний. Особенно убедительно высветилось это в пространстве эволюции в нашей стране после разрушения СССР.

Заметим, что сама дисгармония не наблюдаема в эмпирических исследованиях, ибо она продукт внутреннего (имманентного) состояния индивидуума и в этом состоянии её измерить невозможно. Поэтому, о её состоянии можно наблюдать по мере проявления в конфликтах или других следах, в том числе отчаянности, бездеятельности и даже суицидах, то, что религия называет смертным грехом (25). Существующий спектр дисгармоний достаточно широк, и о нём можно судить по атоминизированности общества. В настоящий момент широкие слои человечества объединяет другая, менее теоретическая и не столь односторонняя, но зато значительно более коварная доктрина «прогресса путем обособления», – доктрина селекции и избранности рас, а по-нашему, национализм (4). Конфликт не всегда отражает истинную причину возникшей дисгармонии, но всегда проявляется как следствие не возможности её разрешения.

Фундаментальные причины развернувшегося системного кризиса мы уже раньше рассматривали. И сейчас их только напомним. Основной причиной кризиса явилась множественная дисгармония между ценностями общества и алчными интересами широкого диапазона собственников, яркими представителями которых определяют транснациональные монополии. По существу это проявление несправедливых отношений в триаде, о чём говорилось ранее. Не вдаваясь в детали, констатируем, что предложения продукции производством в силу обескровливания общества лишённого покупательской способности, реализовать и тем самым обеспечить оборот финансов, общество не в состоянии. Производить продукцию в том объеме, который был ранее, нет необходимости (никто не купит), и часть общества лишилось работы и осталось с долгами, взятыми в банках. Это привело к снижению покупательской способности населения и, как следствие, к падению производства. Экономика страны оказалась неустойчивой к изменению конъюнктуры внешнего рынка.

Первым бастионом, павшим под ударами кризиса стала финансовая система большинства стран, как наиболее слабое звено, связанное с кредитной природой финансовых средств, легко сваливающаяся в среду спекулятивного интереса. Финансовый рынок, основой которого является спекулятивный капитал, стремящийся обрести материальное обеспечение, во взаимодействии с рефлексией агентов рынка, по своим природным началам не может быть устойчивым и всегда будет подвержен периодическим разрушениям. По-видимому, это аксиома, понять которую сегодняшняя власть не в состоянии.

Устойчивость экономики априорно определяется равноправием компонент общества и бизнеса поддержанного властью, что и отражено на рис.4. Максимальная устойчивость будет соответствовать условиям, когда производство и потребление необходимых товаров и услуг будет осуществляться в неизменном объёме по стабильным ценам и затратам. Это и есть так называемый внутренний рынок страны. Опыт стран с устойчивой экономикой свидетельствует о том, что такая конфигурация внутреннего рынка должна составлять от 55 до 70% общего объёма производства. Такое процентное соотношение в производстве продукции становится пространством планирования, существующего в большинстве стран, так как обеспечение жиз-неспособности общества является непреложной обязанностью и ответственностью власти. Это барьер сохранения существующего поколения и перспектив создания будущего. Появление дисгармоний в этой зоне взаимодействия компонент триады быть не должно. Это в какой-то мере государственная страховка жизни общества, но не его процветания.

Развитие общества связано с предпринимательской деятельностью, мотивированной частными интересами, в том числе и прибылью, не ущемляющей жизнь общества. Здесь куются национальное богатство страны. Тогда и формируется стабильность экономики, когда общество готово инвестировать новое или совершенствовать имеющееся, предложив для этого свои накопления. При удачном ин-вестировании, а это определяется в основном культурой и знаниями общества, можно снять два «урожая». Во-первых, получить новую конкурентно способную продукцию в настоящее время. И, во-вторых, определить пути развития в будущем и создать для этого все материальные условия и обеспечить технические возможности. В этом пространстве экономического развития, мотивируемом частными интересами и творческой активностью предпринимателя, риски возможных неудач более существенны и экономические дисгармонии могут появиться и предусматривать это необходимо. Эта часть экономического развития потому и называется стабильностью, что на начальном этапе определено, как и что делать, но результат ещё не полностью известен. Будут ли адаптированы в существующее со-стояние среды обитания новые продукты или услуги остаётся неизвестным.

Стабильность экономики становится основным показателем развития в таком периоде, когда общество готово оплачивать даже результаты производства при неполной определённости технического или технологического решений. Такая это дорогостоящая проба, которая даже при неудаче, имеет положительный результат, обеспечивающий основы эффективного развития в будущем. Заметим, что стабильность экономики возникает в пространстве среды производства, мотивированного стремлениями достижения материальных благ, которые со временем могут превратиться в ценностные атрибуты и тогда это будет удачей. Но решения могут оказаться и вдали от истины, и тогда результатом станет ущерб для общества. Только необходимое разнообразие способно обеспечить продуктивное развитие, согласно общей теории систем. Это разнообразие интересов предпринимателей должно определяться лишь долей в общем процессе производства. Соотношение удач и неудач характеризует стабильность экономики. Именно эта часть экономики (инновационное развитие) принимает на себя удары финансового кризиса. Если пространство производства занятое предпринимательской средой велико, то при удачах развитие будет существенным, но неудачи на рынке могут привести к серьёзным потерям. Так возникают в этой среде экономические и финансовые дисгармонии, ответственность за которые должно нести всё общество, включая и финансовые учреждения.

Отсюда очевидным будет положение о том, что существует оптимальное соотношение устойчивости и стабильности экономик, определяемое структурой производства. Значит, есть некий управляющий параметр для этого процесса, но его можно и нужно только найти. Определив такой параметр можно осуществлять функции регулирования ещё на предварительном этапе созидания. Возникают необходимые элементы стратегического планирования развития, что, безусловно, должно, при равных условиях, сказаться на снижении дисгармоний. Понимая, что дисгармонии в своём расширении способны охватить широкую среду бытия, затормозив при этом развитие, актуальность предупреждения их возникновения не вызывает сомнений. Сегодня в период протекания жесточайшего кризиса поиск решений будущего правомерен. «Вернуться к экономике смешанного типа будет трудно: во-первых, никто по-настоящему не знает выхода из нынешнего кризиса, во-вторых, политики и правительства продолжают слепо верить в непревзойденную эффективность частного сектора. Сомневаюсь, что максимальный экономический рост и конкуренция коммерческих структур необходимо каждой стране в любых обстоятельствах», — пишет обозреватель The Guardian Эрик Хобсбаум (2). Об этом же пишет и В. Белоцерковский (8) в своих работах, вспоминая высказывания на эту тему А.Д. Сахарова: «Конвергенция социализма и капитализма в конечном итоге единственная альтернатива гибели человечества! (Конвергенция — другое название синтеза)»(8). Но решить эту проблему достаточно сложно, хотя позитивизм её вполне очевиден и не вызывает научных дискуссий. Но сущест-вующая политическая традиция вряд ли будет способствовать её решению. Для этого нужна кардинальная смена парадигмы дальнейшего развития, но автор не убеждён, что это возможно в обозримом будущем. Для этого понадобится новый кризис, а может даже не один, пока общество не поймёт перспектив гармоничного развития. Эгоизм, царствующий сегодня в мире не сдаст своих позиций укреплённых не только политикой, но и всей мощью теорий общественных наук. Можно вспомнить Маргарет Тэтчер, когда она однажды сказала, что такого понятия, как общество, не существует. Похоже, что историческое отрицание общества, происшедшие от догадки или государственной парадигмы удачливых, правящих «мудрецов», также приобретают со временем ритуальный и даже религиозный характер, если они достаточно долго передаются из поколения в поколение. Претензии на сокральность либерального рынка, как единственно возможного двигателя прогресса обеспечил и конец «холодной войны», означавший ожидаемое прекращение широкомасштабного конфликта в глобальной политике.

Наиболее известная формулировка этой модели появилась в тезисе о «конце истории», выдвинутым Фрэнсисом Фукуямой (всемирное приятие западной либеральной демократии как конечной формы человеческого правления). Однако эта иллюзия вскоре развеялась, и уже после падения Берлинской стены, мир не стал более мирным. Основная парадигма о возможности формирования гармоничного мира на основе «единственно правильного решения» слишком оторвана от реальности, чтобы быть полезной в мире после «холодной войны».

Сегодня об этом говорят многие и на всех уровнях управления, практически во всех развитых странах, лидеры которых в реальности столкнулись с множеством дисгармоний в обществе и экспоненци-альному росту конфликтов в широкой сфере своего проявления. И что с этим делать мало, кто знает. Наш анализ на основе целостности указывает, что рост конфликтов будет только возрастать вследствие потери консолидации общества и отсутствия социальной дисциплины, как продукта культуры. Мировой кризис не утихомирился и следует ожидать его проявления в других сферах. Конфликты производственного характера следует увязывать с потерей работы многих людей, но и это хотя и важный фактор, но на взгляд автора не основной. Более серьёзным следует считать утерю обществом производственного опыта, что, несомненно, приведёт к потере производительности труда. Такая ситуация не может не вызвать конфликтов техногенного характера, которые мы уже сейчас отмечаем.

И ещё один из важнейших факторов формирующих конфликтные ситуации нельзя не отметить, если обратиться к истории. Выше уже не раз упоминалось о влиянии на гармонию эволюционного развития состояние культуры. Распределение культур в мире, в какой-то мере связано с уровнем её развития, ибо убедительно доказано всей историей, что экспансия власти какой-либо цивилизации обычно происходила одновременно с расцветом ее национальной культуры, и почти всегда эта цивилизация использовала свою власть для утверждения своих ценностей, обычаев и институтов в других обществах. Всё это должно свидетельствовать о влиянии культуры на консолидацию общества победителей(6). В тоже время существуют также исторические факты, когда консолидированное общество с невысоким уровнем культуры давало достойный отпор захватчикам с более высоким культурным уровнем. Отсюда, можно предположить, что одно направленность векторов культуры и консолидации общества всегда создает победителей, в среде которых конфликтов почти не существует. По-видимому, это обстоятельство снимает напряжённости в обществе и не даёт развиваться ситуации: «пира во время чумы».

Этим самым, автор делает попытку перекинуть мостик, увязывающий культуру и консолидацию общества, в некоторое взаимосвязанное единство, обладающее природным иммунитетом, предохраняющим образовавшееся целое от распадения. Можно предположить, что проявление таких иммунных свойств должно исходить от природной сущности человека, т. е. это связано с его природным свойством (инкстинтом). Ещё одно соображение дилетанта о безоруженности человека, не имеющего естественных приспособлений для защиты и добывания пищи. Всё эти атрибуты призвана исполнять способность человека, как единственного биологического существа, мыслить и создавать тем самым всё необходимое для своёй жизни. Как ранее уже отмечалось, человек, как биологический вид существует уже около 200 тыс. лет и за весь этот достаточно длительный период он не эволюционизировал, как вид. Вместе с тем человек до сих пор является единственным в биосреде живым существом, которое осознает этот удивительный мир. Мир, который создал его самого и который он, в свою очередь, способен изменять. Условием самого существования человека является примирение с этой двойственностью мира и аккуратно использовать свою интеллектуальную мощь (30).

Находясь в среде постоянно протекающей эволюции, когда усложнение среды является необходимостью, такая стабильность человека необычна. Не действует на него и естественный отбор, ибо он не скрещивается ни с кем. За счёт чего же формируется необходимое усложнение. По-видимому, ответ может быть единственным, что усложнение человека формируется внутри его, в системе его интеллекта. Развитие интеллекта человека по своей сути заменило систему конкурентного отбора абсолютно необходимой функции эволюционного развития в любой биосфере. Человеческий разум стал накапливать, а, следовательно, и запоминать информацию о событиях, ведь прежде чем выбрать, необходимо сравнивать. А это в свою очередь требует мысленного отображения о соединения сравниваемых событий. Всё значительно ускоряется и усложняется в условиях общения людей, когда общение становится полезным для многих. Можно предполагать, что язык появился уже тогда, когда люди поняли пользу в объединении. Но не стоит в этом случае искать, что было раньше, но очевидно одно, что обё эти компоненты происходят от единого природного инкстинта человека, обеспечившего ему выжи-вание. По существу, общество стоит на плечах тех, кто уже ушёл, оставив в наследие потомкам свои знания и опыт. Поэтому, вполне убедительно следует признать и науку, как субстанциональную основу существования самого человека и его основного орудия для адаптации, мысль и разум. Такова суть эволюционной необходимости знаний, без которой развитие цивилизации просто не возможно.

Интересно проследить влияние конкуренции и формирования её результатов в первосоциуме. На первых этапах своего существования, да и в дальнейшем конкуренция внутри человеческого вида, также как и в естественной среде, осуществлялась под лозунгом «смерть или победа». Но, не обладая естественными органами для борьбы или защиты, человек использовал свой первоинтелект для производства оружия, и тем самым обеспечения возможности победы. Этот этап конкурентной борьбы создал человеку определённые возможности, усложнив его внутреннее сознание. Результатом стало увеличение продолжительности жизни за пределы репродуктивного периода. Кроме того появилась культура требующая защиты людей составом всего социума, который без объединения не мог этого сделать. Так появились этносы со своей культурой и традициями. Теперь уже конкуренция проявлялась в борьбе против ассимиляции культур накопивших в своей истории определённые ценности и закреплённые в ритуалах этносов. В какой-то мере такой процесс можно считать продуктивным, так как происходящая конвергенция культур объединяла уже достигнутые и проверенные временем ценности. Во всех случаях такой конкурентной борьбы ценности сохраняли свою значимость вне зависимости от победителя, т. е. сложность нового образования увеличивалась, что соответствовало эволюционному движению.

Кроме того естественный ход эволюции создавал условия пропорционального развития всех сфер бытия, при использовании имеющихся культурных ценностей многих народов и этносов. В результате такой конкурентной экспансии образовались крупные монопольные империи, существующие как пользователи культурных ценностей и враждовавшие между собой за их сохранения. Стала очевидным, конечно по сегодняшним понятиям, что монополизм не обладает устойчивой организационной системой, когда разнообразие культур стало выше возможности их сохранения. Империи стали распадаться, потеряв возможности ассимиляции. Власть империй, потеряв силу, утратили и возможность мотивации единства, что привело к усилию влияния этнических культур, способствующих консолидации народов. Не помогла в решении вопросов единения народов и религия, которая к началу нового лето исчисления была идеологически очень слаба. Так закончилась «вторая волна» эволюционного развития обществ, определяемая классификацией Э. Тоффлера (19).

Сжимая время существования этого периода, и рассматривая события с позиции «птичьего полета», можно увидеть столкновение культур в пространстве совершенной конкуренции, когда интеллект выступает против интеллекта. Такие дисгармонии в культурах продолжают возникать и сейчас, вызывая конфликты между этносами. Более весомые в своей истинности ценности выигрывают эту борьбу. Кроме того, такой взгляд позволяет увидеть, что культуры силовым методом ассимилировать не возможно. Распад несоединимых культур или соединёние их силой неизбежен и он всё равно или поздно наступит. Это один важный урок истории, который необходим прежде, чем мы приступим к рассмотрению «третьей волны»(19).

Третью волну эволюционного развития следует считать, как производную эпохи Просвещения. Основным отличительным фактором этого исторического времени следует признать потерю устойчивости развития, длившуюся почти тысячу лет, всей цивилизации, которую сегодня принято называть Западом. Падение Римской империи тоже в числе знаменательных факторов, характеризующий упадок средних веков. Здесь следует отметить то, что античное рабовладение было системой экстенсивной, ей нужны были экспансия и наличие периферии ,как пространство для такой экспансии. Но медленно появляющийся феодализм, интенсивно-ориентированный в своём развитии, в этом не нуждался.

С начала Средних веков (476-1453) реальный доход на одну душу европейского населения резко упал в сравнении с былым во времена Римской империи. Но все культурные ценности остались, технические и технологические не были утеряны. Этот долгий период распада определяла, как пишет Лесли Туроу (23) дезорганизация социума, наступившая после покорения большинства культур Европы в результате экспансии. Войны потеряли смысл, а хранить захваченную и покоренную культуру империя не умела. Дьявол пришел в виде социальной деградации общества и распада захваченных культур. Новых ценностей в Европе уже не существовало. Цивилизация тогда вошла в тупик и это признаётся многими историками.

Выход из тупика лежал на пути поиска новых ценностей, которые могли бы стать в основе трансформации многих локальных культур, и тем самым вдохнуть новый посыл в развитие. И такие ценности, встраиваемые во все локальные этнические культуры, были найдены в период названный эпохой просвещения. Ими стали: стремление к систематическому созданию новой техники и технологий и вера в права отдельного человека, названного в дальнейшем индивидуализмом. Такова ценностная основа развития «третьей волны». Если первая компонента в дальнейшем породила науку со всем множеством разнообразия её направлений, то вторая развила индивидуализм и в его апогее эгоизм. В итоге основой развития в Европе, базируясь на научном прогрессе, стала модель либерального рынка, теория которого ни чем, не гнушаясь, превратила национальные ценности и даже саму культуру в форму коммерческого интереса частных индивидуумов.

Стремительное развитие техногенной культуры в XIX и XX веках «не заметило» проявление грозных признаков устойчиво развивающихся дисгармоний, связанных с нарушением пропорций в развитии основных компонент (24). Сигналы о кризисных явлениях периодически звучащие и сотрясающие экономику, финансовую систему и производство, воспринимались, как в основном внешнее влияние или допущенными ошибками в управлении. О возможности существования каких-либо системных мировоззренческих «ошибок» не было даже предположений. Либеральная идеология и свободные рыночные отношения стали постепенно «единственно верной теорией». Техногенная культура, доминирующая в среде развитых стран, базируясь на идеологии либерального рынка, не заметила, что с течением времени основой взаимоотношения людей стал всё разрушающий эгоизм. Попытки его ограничить, используя демократические процедуры, лишь увеличивали ряды бюрократии, не меняя парадигмы построения общества. В процессе глобализации, которая стремительно нарастает в мире, к дисгармониям и конфликтам культурного характера, добавилось и множество противоречий религиозной направленности. Конфликты усиливаются в резонансном режиме, объединяясь с явлениями связанными с потерей оплаты труда. Проблема поиска новой парадигмы эволюционного развития общества не только назрела, но она, как видится из глубины России, давно перезрела.

Сегодня с высокой убедительностью стало очевидно, что политическая система отражённая демократическими принципами не совместима с идеологией либерализма, особенно в тех сферах, которые касаются рыночных отношений, основанных на примате частной собственности. Проблема в том, что современная цивилизация все дальше и дальше отходит от христианских ценностей, и таким образом она все дальше и дальше отходит от собственных корней. И получается, что наша жизнь не просто рубит сук, на котором сидит, она рубит ствол, из которого выросла. Консерватизм, стремление к устойчивости играет огромную положительную роль (это условие выживаемости на всех уровнях), не допуская моментального разрушения всего создаваемого и являясь своеобразным барьером для новых неустойчивых форм.

И если в современных теориях эволюции часто говорят о дуализме, т.е. о том, что эволюция происходит под воздействием двух противоположных сил (созидания и разрушения), то автор считает, что лучше говорить о триединстве созидания, разрушения и сохранения. Более того, чем сложнее структура, чем выше уровень ее организации, тем более значительную роль должны играть стабилизирующие силы, которые можно и должно найти в триаде, содержащую в своей структуре такую компоненту. Речь идёт не просто о смене гипотез о пути развития, как это часто бывало в прошлом, а о совмещении взглядов оппозиций в жизнеспособном синтезе с участием мерообразующего фактора. Потребность в дополнительном измерении существовала всегда и существует сейчас, но проявлялась она в самых разных формах и обличиях. Но в период кризисных явлений, с которыми Россия сталкивается постоянно, необходимость дополнительной меры измерения, способной снизить уровень конфликтов, сегодня оспорить невозможно. Отсюда со всей логической необходимостью вытекает механизм принятия решений, построенный на тернарной идеологии равноправного взаимодействия компонент. И только такой путь способен повысить не только качество решений, что само по себе достаточно важно, но ещё более важным будет повышение уровня справедливости, становящейся его основой. Важным элементом, в этом случае становится возможности накопления опыта принятия решений с оценкой их на разных стадиях существования.

Конечно всё, что изложено в настоящей работе требует проведения достаточно глубоких исследований, но много о чём говорилось выше можно применить и уже сегодня. Тем более мировая практика некоторых решений уже существует. К примеру: консенсус стран ЕС, взамен доминирования демократии большинства, с древних времён существует триада в судах и применимость её эффективна, и много ещё можно увидеть аналогично действующих триад, особенно в тех областях, когда решения носят творческий характер. Сегодняшнее развитие в России раскололо общество на тысячи примыкающих друг к другу частей — заводы, церкви, школы, профсоюзы, тюрьмы, больницы и т. п. Оно устранило отношения подчинения между церковью, государством и индивидом, расчленило науку на самостоятельные отрасли, разделило трудовой процесс на отдельные операции, разбились семьи на более мелкие ячейки. Не обошло такое развитие стороной и культуру. Совершая подобные действия, наш отечественный индивидуализм (вернее эгоизм) подорвал и общинную жизнь, лишив её целостности и единства.

Уже на путях решений о консолидации общества можно найти очень много, что страна утеряла в период своего трансформирования. Кто-нибудь должен будет заново собрать все части вместе, придав совокупности новую форму и новые качества, или общество так и останется в атоминизированном состоянии? По мнению автора, в крае не существует таких сфер деятельности, в которых невозможно снизить затраты менее, чем на 20%. И для этого не так много и надо, необходимо лишь вернуть доверие общества и сделать его компоненту в триаде равной по силе власти и достоинству, которому общество должно соответствовать по определению. Так же, как это имело место в послевоенный период, когда власть сделала всё чтобы улучшить жизнь людей и восстановить страну, не делая приоритетов в их очерёдности. Но о путях решения этих вопросов разговор будет в последующей части работы.

Оставить комментарий

Вы должны Войти чтобы оставить комментарий.