Об экономике в среде наук.

Аннотация

 

Но есть ещё серьёзные недостатки и в самой экономической науке, в её методологическом подходе в исследовании деятельностной сущности общества заложенным ещё мудрыми древними греческими философами. Греки провозгласили власть одного над другим естественным правом, природным началом (достаточно вспомнить “Политику” Аристотеля), в которой положено начало «борьбе» как способу существования сущего, отраженного наличием или возможностями. Это древний аналог, в последующем предвосхитивший появление конкуренции в условиях либерального рынка. Мудрейший из философов Гераклит признает: «Следует знать, что борьба всеобща, что справедливость в распре, что все рождается в распре и по необходимости». Так рождался методологический путь научных изысканий, который предусматривал выделение части и уже последующего её изучения только части. По-видимому, так зародилось понятие конкуренции, и до сих пор её ни кто не оспорил. Но существует и другой путь. Сотрудничество, а не конкуренция должно быть девизом человечества, если человечество хочет выжить.

Объект изучения всегда полностью находится во власти исследователя (субъекта) и по мере проводимых работ у человека начинал вырабатываться синдром повелителя природы. Но верно ли это? Дихотомия, произвольно определяющая субъектом выделяемую часть для своих исследований, по существу нарушает единство и целостность мира. Тогда истина полученная как результат исследований будет теснейшим образом зависеть от того как выбран изучаемый объект, каким образом осуществлена дихотомия. В природе субъект всегда существует вместе с объектом, а наблюдатель находится в единстве с наблюдаемым объектом, и это все сразу меняет, создавая единство и целостность мира. И изменить это без потери точности, а иногда и смысла, нельзя.

Оппонирующий читатель достаточно убедительно, сославшись на совремённое состояние научных достижений, легко опровергнет автора, и наверно в некоторой части своего протеста будет прав. Техногенные культуры, построенные по результатам науки и анализа природных явлений, действительно обладают высоким уровнем знаний, обеспечивающих эффективность деятельности обществ. И это будет правда, с которой следует согласиться. Дихотомия предоставляла такую возможность для развития познания мира. Мощность Просвещения продукт дуализма. Все вещи нераздельны, одного нет без другого, но мир изучать необходимо и без анализа выполнить это невозможно. Но есть, видимо, и другой путь развития, который можно назвать Божьим промыслом. Он требует целостности, и единства тварного мира и цивилизация, которая непременно должна встраиваться в этот мир, никоим образом не разрушая его. Только так можно сохранить мир в своём единстве.

Но мыслящий человек всегда хотел большего. Раздвоение на каком-то этапе было необходимо, без раздвоения сущего не появилась бы наука, которая имеет дело с объектами, не развилась динамичная по духу цивилизация, предоставившая в распоряжение людей совершенную технику. Правда, все это служило и служит скорее лишь физическому человеку, что тоже немаловажно, хотя это лишь условие его самостановления, лишь бы только цель и средство не поменялись местами, а наука и техника привели бы к цивилизованной жизни, а не к «цивилизованному варварству», каковым сегодня можно считать неуёмное потребление товаров. Это создаёт напряжения и в обществе и в природе. Отдавая должное техногенному пути развития, гуманитарные и общественные науки, в том числе и экономика, избрали путь своих научных изысканий, сообразуясь и подражая методологии принятой естественными науками, добившихся к тому времени впечатляющих результатов. В основе мира, по их пониманию, лежит целевая установка о том, что благодаря науке и ее реализации становится возможным любое Благо: Благо есть цель всякого возникновения и движения. Так считали древние греки и это, как оказалось верный постулат. Согласно Аристотелю, материя потенциально многообразна, ей присуще природное движение к Благу: «Материя есть носитель энтелехии». Иными словами, стремление к совершенству, к добру имманентно заложено в самой материи. Греки верили, что человеческий ум может не только познавать сущее, но и изменять мир по своему усмотрению. «Вместе все вещи были. Ум же их отделил и привел в порядок»(19). Так обосновывалось понятие Бога, регулирующего оптимальную целенаправленность всего материально существующего мира, включая живую и неживую природу. Бытиё определяет сознание, по-видимому, пришло оттуда. Оптимальность целенаправленного движения обеспечивала повторяемость экспериментального события, что создавало принципиальную возможность появления знаний, пусть даже и не совсем точных, но позволяющих осуществлять научный прогресс развития.

Совсем по другому выделяется исследуемый объект в общественной или гуманитарной сфере наук, дихотомия в которых чаще всего проходит по демаркационной границе разделяющей индивидуальные и частные интересы от духовных общечеловеческих ценностей, и они уже не поддаются исследованию, но оказывают значительное влияние на объект. Такое разделение принципиально не создаёт возможности познания объекта и определения закономерностей его изменений. Об этом уже давно говорят выдающиеся умы мира. И что удивительно, о такой ситуации в науке указывали ещё за пятьсот лет до новой эры китайские философы. Лаоцзы в первой же строке книги «Даодэцзина» напоминает, что «Явленное Дао не есть Постоянное Дао». Понять это трудно. Ведь принцип дополнительности Н.Бора, открывший совместимость казавшегося несовместимыми: волна и корпускула, одновременные свойства света, а по сути — универсальный закон «как бы двойного бытия», согласно которому получить абсолютную точность даже положения частицы принципиально не возможно. А это произошло только сегодня, спустя двадцать пять веков. Возможно, уже тогда китайский мудрец понимал значение духовного и мотивированного в действиях человека.

Рефлексия влияния на объект оставшейся половины единого и целого весьма значительна, что по существу исключает воспроизводство результатов исследования в принципе. Поэтому путь эмпирического поиска обусловленных закономерностей эволюции в общественной среде в принципе не возможен. Не помогут в решении этого вопроса и статистические анализы результатов, исходные свойства которых не хранят элементы истин, так как они не свободны от рефлексии и тенденциозности. Аналитический подход в поиске решений в социальной и общественной среде не продуктивен. В социальной сфере бинарное мышление конфликтно, так как выдвигает на первый план оппозицию «или-или», а также «если враг не сдаётся, его уничтожают». Но для достижения гармонии не обойтись без культурной компоненты, которая единственно, кто может примерить спорящие стороны, выбрав необходимый для этого критерий.

Кстати совремённые исследования экономических явлений, по данным Френсиса Фукоямы (15), объясняют изменения своих критериев лишь на 70% влиянием экономических факторов, а остальные изменения, конечно, тоже зависят, но от каких факторов неизвестно, а значит, экономика остаётся не так уж и управляемой, как кажется. Именно культура, как совокупность системы ценностей, стереотипов мышления и поведения, свойственных данному обществу, является ключевым элементом, как его устойчивости, так и его приспособляемости к внешним воздействиям без разрушения его существенных черт. Тогда культура становится компонентой в триаде и своим участием способна обеспечить гармонию решения во всех узловых точках иерархической структуры управления. Стремление к гармоничному развитию общества вполне обусловлено требует изменений в методологическом подходе к принятию решений, которое бы было способным избежать конфликтных ситуаций и силовых методов при их реализации.

К сожалению, в сегодняшней России третьей компонентой в триаде выступает не культура, а коррупция или безграмотная власть во всех её проявлениях (суды, силовые ведомства, правительство, парламент и др.), что практически одно и то же. Свято место пусто не бывает, так или почти так гласит русская пословица. По-видимому, отсюда с самых первоначал текут истоки наших проблем в экономике и конфликты в социальной жизни. Механизм гармонизации взаимоотношений, как уже рассматривалось, необходимо обеспечить на самом низу в первоэлементе деятельностной цепочки общества. В качестве примера можно рассмотреть субстанциональную триаду, о которой говорилось выше (природные ресурсы, труд и капитал). Теория 3-х факторов ещё в начале XIX века имела большое влияние на развитие экономики, авторами которой были французские ученые, Сей и Бастия. Представляет большой интерес взгляд на указанную триаду, составляющий её основу. Стоимость товара, как они считали, зависит только от затрат труда, капитала и земли. Суть ее заключается в том, что стоимость товара и цены товара выражается затратами общественно необходимого труда на его производство. О статистическом решении этой задачи выше было уже сказано, но что удивительно, что это решение близко повторяет давно известное правило золотого сечения. Возможно, в этом и есть доля «сермяжной правды», в поисках которой общества находятся и сейчас и до сих пор не могут найти решения этой задачи уже почти двести лет. Отсюда можно предположить, что духовная гармония и оптимальное развитие находятся в самом деятельностном «зародыше», на одном векторе развития, имя которому Справедливость.

Но как построить такой мир в условиях непрерывно усложняющихся ситуациях не только экономического характера, но и политического, а больше всего в условиях падения этических и нравственных норм? Душа в своих грехах, в гордой, извращенной и рабской свободе, стремится уподобиться Богу. Так и прародителей наших оказалось возможным склонить на грех только словами: «Будьте, как боги». Так возникли амбиции, а власть стала вожделенным товаром. В этих условиях наука и научные исследования, особенно в сфере общественных явлений, оказались «практически» не нужными, а иногда и просто вредными, ибо создавать иллюзию благополучия в творческой среде затруднительно. Внутренний мир науки, основанный на презумпциях поиска истины и роста истинного знания (и соответственно на этических запретах на умышленное искажение истины и на плагиат) необходим, но уже не достаточен. Требуется дополнительная этическая регуляция, связанная с оценками риска, экономических затрат и социальных последствий научно-технологических результатов. Такая регуляция обеспечивается особым институтом социально-этической экспертизы, который сформировался в науке последней трети ХХ века и начала XXI . Только такой подход позволяет ответить на вызовы общества. И решать их нужно. Проблемы эти чрезвычайно обострились с деятельностным объединением обществ обладающих различными культурными и нравственными традициями, а взаимодействие народов стало обусловленной необходимостью. Стратегия деятельности с саморазвивающимися системами неожиданным образом порождает перекличку между культурой западной цивилизации и восточными культурами.

Теперь выясняется, что современный тип научно-технологического развития не только можно, но и нужно согласовать и с альтернативными и, казалось бы, чуждыми западным ценностям мировоззренческими идеями восточных культур, имеющих своё понимание процессов развития. Это значительно усложняет систему совместного развития из-за различия состояния темпомиров входящих в неё частей. Здесь возникает несколько серьёзных проблем, решить которые, и призван научный интеллект, если общество его имеет.

Во-первых, восточные культуры всегда исходили из того, что природный мир, в котором живет человек, это — живой организм, а не обезличенное неорганическое поле, которое можно перепахивать и переделывать, как это представляет Европа. И власть над природой, с её точки зрения, почетна и престижна, а при её покорении она способа обеспечить любые блага требующей этого цивилизации. Но совсем не такое представление мира в традиционных культурах Востока, которые считают основным путём развития цивилизации единение с естественным миром. И сегодня никто не знает, каков же путь развития ближе к истине, а может и не хотят знать. Серьёзных исследований на эту тему, насколько известно автору, никто не проводил.

Во-вторых, выясняется на основе мирового опыта, что установка на активное силовое преобразование объектов (различного рода революций или войн), характерное для новоевропейской культуры не всегда является эффективной формой трансформации общества. При освоении сложных саморазвивающихся систем простое увеличение внешнего силового давления на систему может воспроизводить один и тот же набор структур и не порождает новых структур и уровней организации. Примером может служить то, что все революции всегда и в самых разных странах итоге приводят к созданию тоталитарных систем управления.

В-третьих, в стратегиях деятельности со сложными, человекоразмерными системами, возникает совсем новый тип интеграции истины и, нравственности, когда следует различать цель рационального интереса и ценностность справедливого действия. В западной культурной традиции рациональное обоснование результата одновременно считалось и основой этики. Бытиё определяет сознание. Но так ли это? Когда Сократа спрашивали, как жить добродетельно, он отвечал, что сначала надо понять, что такое добродетель, а уже потом определять и соизмерять свои действия. Философ понимал уже тогда, что духовное и материальное в своей ипостаси представляют единство, что эти энергии сопряжены между собой и каким-то образом должны взаимодействовать, выступая либо форме движущей силы, либо ограничения. Тогда только и может существовать гармония, в чём автор настоятельно пытается убедить своего читателя. Вне всякого сомнения, материальная и духовная энергия чем-то связаны между собой и продолжают друг друга в процессах переходов. В самой основе каким-то образом должна существовать и действовать в мире единая энергия. Без этого достичь гармонии нельзя. Но удастся ли нам отыскать этот преобразователь и запустить его? Я не уверен, так как мы даже не думаем о его существовании.

И ещё один вопрос, имеющий большое влияние на состоятельность экономики как науки, необходимо затронуть в этой работе. Это вопрос о научных понятиях. Экономика, охватывая широкий спектр взаимоотношений в обществе и не всегда в состоянии обеспечить необходимую точность и конкретность в используемой нами терминологии. Это формирует языковый барьер в поисках решений не только в научной среде, что ещё можно иногда терпеть, но и среде бытия, когда общество в принципе не может даже понять существо принимаемых решений. Только очень эрудированные люди могут отличить эффективность от стабильности или устойчивости экономики, а понятие государственной собственности и её отличие от национальной собственности и национального достояния сегодня не отличит даже президент страны. Разделение собственности на государственную, региональную или муниципальную может вызвать только недоумение и споры. А почему в стране существуют закрытые акционерные общества и что они означают, для многих это высшая математика. Но о конкуренции знают все, но механизм её проявления не знает никто. И мало кто об этом задумывается. Деградация знаний и понятий чудовищна и непростительна. И самое главное разрыв знаний всё время растёт, несмотря на рост информационных ресурсов. Только вопиющей безграмотностью можно объяснить в системе формирования цен статью «инвестиционной привлекательности», которая включена в программу и преподаётся в ВУЗах. Всё это не может не ограничить понимание происходящих в стране реформ, а, следовательно, тормозится и их продвижение. Но эту сторону экономики необходимо отразить более глубоко, но не здесь и не сейчас, но автор обязательно вернётся к этому серьёзному и спорному моменту. Важность этого очевидна на фоне разбушевавшегося кризиса по масштабам охвата превышающий во много раз «Великую депрессию» в США. Кризис столкнул с проторённой дороги многие, казалось бы «вечные» теоретические истины. Не удержался от высказывания своих взглядов и автор.

Оставить комментарий

Вы должны Войти чтобы оставить комментарий.