Национальное богатство и собственность.

Многие беды, захватившие общество в нашей стране, связаны с отсутствием понятия о том, что такое национальное богатство, национальная собственность, культура и ещё многие другие понятия, отражающие национальные ценности у нас просто не существуют. Нам нечего беречь, поэтому и живет наше российское общество одним сегодняшним днём.

 

Одним из самых серьёзных выводов, следующих из выше сказанного, является то, что принимаемое наследство прошлого по существу и по всем этическим нормам является народным богатством или общественным достоянием. А это значит, что это наследие общественной собственности и все права распоряжения этим богатством неотторжимо и исключительно принадлежат только сейчас живущему поколению общества и никому другому принадлежать не могут в принципе.В жизни давно известно предание, «что не было бы счастья, да несчастье помогло». Впервые об этом, пусть и не в такой форме, заговорили в период «Великой депрессии» в 30-х годах прошлого века. И никто-нибудь, а сам президент США. Нет ничего удивительного в том, что Рузвельт, ставивший во главу угла идею более справедливого распределения с помощью государства национального богатства, воспринял как своего рода откровение джефферсоновскую концепцию собственности. Опираясь на авторитет Джефферсона, он доказывал, что право собственности оформилось исторически, что само его возникновение было невозможно без государства и что в силу этого государство обязано бороться с издержками свободного развития частной собственности. К этим издержкам он относил узурпацию права частной собственности горсткой общества и отчуждение этого священного права от миллионов нуждающихся, престарелых, безработных и бездомных. Государство, требовал Рузвельт, должно предотвратить отчуждение от миллионов тружеников права на «самый полный, в той степени, в какой это возможно», продукт своего труда. Это и есть отражение приоритетности этических норм над материальными интересами. Вот корень созидательного развития социума. Одним из наиболее резких отступлений Рузвельта от канонов старого либерализма явилась та идея, что богатство, собственность и прибыль, созданные усилиями «сообщества индивидуумов», а не одного лишь капитала, должны распределяться на новой, справедливой основе. Для этого должен быть создан механизм перераспределения богатств, управление которым по праву наследования принадлежит исключительно только обществу.

Это вполне естественно, так как целью жизни самого общества является поддержание самой жизни, как природного явления и ответственность за это лежит на обществе, и ни на ком другом лежать не может. Отсюда вполне актуален, осмеянный многими современными «идеологами», призыв общества к своим членам «кто не работает, тот не ест». Таков непреложный закон бытия и, если он не соблюдается, то виновато в этом, само общество. Тогда роль интеллекта определяется, в первую очередь требованием обеспечить выполнение этой общественной задачи, как первоочередной, а силой знаний создать устойчивую цепочку потребления и увеличивать её количественно и качественно по мере возможности. Такова биологическая основа выживания социума. Более того, именно интеллект создал естественную ситуацию, необходимости роста продолжительности жизни человека, а природа лишь подтвердила её своими адаптационными решениями, создав условия преемственности постоянно усложняющихся знаний. Это можно увидеть на статистических материалах устанавливающих такую взаимосвязь, когда продолжительность жизни людей корреляционно связана с уровнем их интеллектуального развития во всех сферах его деятельности. Умные живут дольше.

Таким образом, движущей силой эволюционного развития исключительно является только один единственный фактор, каким и является образованный интеллект, который единственно способен создавать сущности из идей и знаний, так как это является его природным предназначением. Исходя из этого, объективно обусловлен закон о единстве и не делимости интеллектуального наследия прошлых знаний и опыта. Действительно как отделить Бойля от Мариотта или даже Моцарта от Сальери. Отсюда вполне обоснованно вытекают два основных следствия.

И первое из них определяется из понятия жизненной биологической необходимости построения устойчивой цепочки потребления, обеспечивающей существование единого и целого общества без всяких исключений. При этом если уж «подражать» природе во всём, то следовало бы обеспечить и полноту потребления всей цепочки, чтобы природа не выполняла функции уборщика за цивилизацией. Это единственная цель, которая должна преследоваться всем обществом от отдельно существующих племён, до стран объединяющих множество населения и различных этносов, в его входящих. В таком случае любые накопления, полученные в результате выведения покупательской способности из среды потребления основной цепочки, недопустимы, так как снижают уровень потребления в целом всего населения и оставляют часть товара не потреблённым. Иначе говоря, преследование «прибыли» не может быть целью эволюционного развития любого общества. Это ложная цель, преследование которой всегда рано или поздно приведёт и уже приводит к обязательным и закономерным конфликтам и разрушениям, имеющим широкий спектр своего проявления. Именно это и наблюдается в сегодняшнем мире полном конфликтов различного рода, от террористических актов Востока до финансово-промышленных кризисов на Западе. И это лишь начало, а имманентных сил становить это не видно.

Другим следствием, тесно связанным с предыдущим, является экономическое понятие собственности с правами из этого вытекающими, основой которых в большей степени определено свободное образование цены на продукцию производства. Трудно согласиться, что единый и целостный мир знаний и опыта в процессе своего синтеза, который обеспечивает и создаёт существующее производство, должен смириться с тем, что результаты его деятельности, обязательным образом должны будут трансформироваться в чью-то частную собственность, со всеми вытекающими из этого последствиями. Это конечно не может не нарушать гармонию целостного бытия, ибо само бытиё тогда распадается на отдельные изолированные, принудительно разорванные элементы. Более вероятен в этом случае, порочный круг индивидуального разочарования, социальной дезорганизации, и в результате — медленное сползание по спирали вниз. Это в большей степени приводит к распаду целостности самого общества, когда распавшееся на отдельные части целое, своей хаотичной деятельностью лавинообразно способствует такой ситуации и уже ни кто не может ей противится. Теперь целое уже не обладает внутренним взаимодействием частей, каждая часть теперь существует в своём отдельном темпомире, не взаимодействуя друг с другом.

Падает социальная дисциплина, разрушаются этические нормы бытия и ещё многое другое, что составляет основу общественных отношений. Мировая практика демократизации показывает, что успешные либеральные реформы в экономике осуществимы лишь в рамках закона и государственных институтов, обеспечивающих его соблюдение и только в том случае, когда законы справедливы, а исполнение объективно, в противном случае развивается криминал. Алексис де Токвиль, в своей работе «О демократии в Америке», очень хорошо понял, что нельзя создать жизнеспособное общество, основанное лишь на взаимодействиях самозаинтересованных индивидуумов. Если же брать экономическую область, то в своей книге и Френсис Фукуяма доказывает, что рынок не может работать без известной и принятой большинством моральной и нравственной установки. Современные учреждения должны сосу-ществовать с традиционными формами морального поведения, взаимности и доверия. Бизнесмен, который восхищается Сингапуром, видит одновременно и социальную дисциплину и авторитаризм и уже предполагает их изначально взаимосвязанными. Хотя многие трудности в США происходят от природы демократии, но это не необходимый продукт, а только издержки демократии. Демократические ценности не действуют, если общество не консолидировано, а социальная дисциплина отсутствует. Демократия должна стать природным синтезом консолидированного общества, развивающегося методом проб и ошибок, как это утверждал Карл Поппер (18). Удержать общество в поле законов достаточно сложно, тем более, если общество считает их несправедливыми.

Основным сигналом о неблагополучии, создавшейся в стране ситуации во многом может стать информация о состоянии инфляционных процессов, которые «как в больнице температура» отражают комплексно здоровье общества и наличие расхождений от его гармоничного развития. И никакой другой показатель отразить гармонию состояния общества не способен, в том числе и рост ВНП, которым почти всегда оперирует власть, когда стремится скрыть положение дел от общества. Инфляция более обобщённый показатель, охватывающий широкий спектр жизни населения. Кроме того, инфляция способствует потере здоровья населением из-за постоянного психического напряжения людей, о чём говорилось ранее.

Но инфляционные ожидания и сама природа возникновения инфляции вряд ли связаны с темпом развития или ростом ВНП, это скорее связано с организацией самого рынка страны, если он активно входит в международное разделение труда. Проверим и эту гипотезу. Международная торговля по существу является обменом покупательской способности населения торгующих стран, что аналогично своеобразному обмену энергий между ними. Тогда инфляционная составляющая будет определяться величиной эквивалента добавленных затрат во всём объёме эспортно-импортных операций при обмене товаров. Инфляция всегда будет значительной и устойчивой, если добавленная стоимость импорта (аналог «энтропии») будет превышать аналогичный показатель экспорта, даже при финансовом балансе торгующих стран. У торгового партнёра в такой ситуации возможны проявления уже дефляции, когда «энергетическая» сторона добавленной стоимости создаёт условия развития процессов самоорганизации страны экспортёра, и снижения затрат на его производстве. В качестве иллюстрации этому можно считать, что самым «низко энтропийным» продуктом является сам интеллект и его носитель человек. Очевидно, поэтому многие страны приглашают высокого уровня специалистов, создавая для этого необходимые условия для них, способствуя развитию их творческого потенциала.

Это означает, что должен существовать некий показатель стабильности, отражающий преобразование покупательской способности при международном обмене экспортно-импортных операций. Физический смысл его подобен понятию коэффициента полезного действия любого механизма, его интеллектуальную составляющую, а в данном случае отражающий заинтересованность обществ торгующих стран в стабильности и устойчивости их покупательской способности.

Единственный путь каким-либо способом сдерживать инфляцию в своей стране определяется уровнем необходимой закрытости рынка, работающего по принципу насоса втягивающего в себя сырьё, при этом выталкивая на внешний рынок товары с высоким уровнем добавленной стоимости. Это заявление автора согласуется множеством примеров из международного опыта развития многих стран мира, опыт которых даёт такие основания. Ярким примером этому может служить внешний рынок Японии. Это рынок самых высоких на Востоке цен на закупаемое сырьё и относительно низких цен на поставляемые ими товары высокой сложности и добавленной стоимости. Как результат уже длительное время Япония имеет самые низкие процентные ставки кредита и устойчивые внутренние цены, периодично переходящие в дефляцию, повышая тем самым благополучие населения. Существует масса причин, по которым Япония еще больше укрепит свое лидерство как ведущая мировая экономическая держава. Если это читателя не убеждает, то следует с этих позиций посмотреть на «Великую депрессию» США, выход из которой сопровождался устойчивой дефляцией, это общеизвестно. И, наконец, можно посмотреть на нашу страну и не только на таблицу, приведенную в начале работы, но и рассмотреть более ранний период страны, когда происходил процесс индустриализации, об этом мало кто говорит и почти никто не помнит, даже историки.

Да, конечно, власть закрыла Россию (тогда это был СССР) и с этим никто не спорит. Но почему именно так было сделано? У власти не было денег, платить высокую зарплату специалистам было ей не посильно, перекупить специалистов было не на что, все они бы все уехали за границу в 30-е годы, как только у нас началась так называемая индустриализация. Так же точно, как и сейчас уезжают из страны. Отсюда закрытие границы, отсюда невозможность платить реальные деньги в качестве зарплаты, широко распространена практика выплаты за труд натуральным пайком. Это автор видел и сам в детстве, наборы эти были достойны по тем временам. Соответственно тогда-то и появились закрытые зоны, так называемые «шарашки» и, по-видимому, необходимые, чтобы удержать в стране интеллектуальный потенциал, который сейчас почему-то никому оказался не нужен.

Но ничего в мире не бывает бесплатно, за всё приходится платить, так же как и закрытие отечественного рынка требует затрат, том числе и духовных. Обеспечив стабильность цен на продукцию, высокий уровень занятости населения ценой закрытия страны от внешних связей, общество тем самым само для себя создаёт условия «социального эндемика» и устойчивого падения разнообразия, в силу узости пространства развития во всей возможной для этого сфере. Нарушив естественный системный закон необходимого разнообразия, а это обязательно проявляется в силу закрытия отечественного рынка, общество обрекает себя на разочарование и медленное сползание вниз по спирали разрушения. Разрушается в первую очередь культура, исчезает творческий потенциал, знания, наука, даже вера, теряет свою силу. Такова судьба закрытого общества и этот приговор всегда его ожидает, избежать которого не удалось ни одной стране, добровольно изолировавшей себя от внешних взаимоотношений. Этому «мы тьму примеров знаем». Сознательно ограничив диапазон своего развития, общество обрекло себя на дискомфорт бытия, который рано или поздно перейдет в социальный конфликт. И это произошло спустя почти 50 лет. Указанная закономерность победила.

Оставить комментарий

Вы должны Войти чтобы оставить комментарий.